LP (винил): Аквариум "Равноденствие" (LP, Мелодия)
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГРЕБЕНЩИКОВЫМ БОРИСОМ БОРИСОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГРЕБЕНЩИКОВА БОРИСА БОРИСОВИЧА.
Издательство: Мелодия, 1988 Вес: 180 г.
Сторона А: 1. Иван-чай 2. Великий дворник 3. Наблюдатель 4. Партизаны полной луны 5. Лебединая сталь Сторона Б: 6. Аделаида 7. Золото на голубом 8. Дерево 9. Очарованный тобой 10. Поколение дворников В создании альбома приняли участие несколько новых музыкантов: Андрей Решетин, Иван Воропаев, Сергей Щураков и другие. При этом участник «канонической четвёрки» «Аквариума» Всеволод Гаккель в середине записи ушёл из группы навсегда из-за конфликта с остальными участниками. БГ — вокал (1—10), акустическая гитара (1—7, 9, 10), электрогитара (4,8) Андрей Романов — флейта (1, 3, 6, 7), синтезатор (3, 4, 8), вокал (1, 3, 4, 7) Андрей Решетин — скрипка (3, 5—7, 9, 10) Иван Воропаев — альт (1—3, 5—10), мандолина (10) Всеволод Гаккель — виолончель (1—3, 5, 6, 9, 10), вокал (2, 4) Александр Ляпин — электрогитара (1, 2, 4—6) Александр Титов — бас-гитара (1—10), вокал (1, 3, 4, 7) Пётр Трощенков — ударные (1, 2, 4, 5, 8, 10) Михаил Васильев — бубен (1, 2, 4, 10), литавры (6) Вячеслав Егоров — тампура (5), чантер (10) а также: Ансамбль старинной музыки «Musica practica»: Иван Шумилов — флейта крумхорн (10) Вячеслав Харипов — флейта крумхорн (10) Дмитрий Кольцов — валторна (1, 2, 5, 10) Сергей Щураков — аккордеон (8) Студия Юного Техника закрылась на вечный ремонт (т.е. до дирекции, наконец, донесли, что кружок звукозаписи обжили далеко не пионеры). Прозорливый Андрей Владимирович (Тропилло) к этому времени давно успел унести из студии мастер-ленты всех альбомов, сделать с них копии, талантливо замаскировать копии под оригиналы и спрятать копии в тех местах, где их должны будут искать, "если что". Где были спрятаны сами оригиналы, никто уже и не спрашивал. Полтора года нам было негде писаться и только шантажом мы принудили "Мелодию" дать нам студийное время (долгая, но смешная история). Таким образом мы впервые попали в официозную советскую студию. Хоть звукорежиссер и отнесся к нам с неожиданной симпатией, но результат все равно получился громоздким. Жалко, что вторая сторона должна была бы быть совсем другой; но, по вполне определенным причинам, три необходимые песни даже не стали дописываться, их место заняли "Золото", "Аделаида" и "Поколение Дворников" — тоже неплохие произведения, но явно не из этого альбома. В "Дереве" потребовался аккордеон, и Гаккель привел своего давнишнего знакомого Сережу Щуракова (сам же он, при этом, покинул студию где-то на середине записи). После смерти Саши Куссуля образовалось пустое место, там, где должна быть скрипка. Новой струнной секцией стали Андрей Решетин ("Рюша") и Ваня Воропаев; они были Куссулевскими знакомыми и когда-то играли вместе с ним — для нас это было достаточной рекомендацией. Остается добавить, что оркестр крумхорнов и т.п. был услышан на улице и без лишних проволочек приглашен в студию. После ставшего нам почти родным приюта юных техников, работа в цитадели советской музыки была тяжелым испытанием. Было странно находиться в месте, где все устроено по принципу максимального пренебрежения как к людям, играющим музыку, так и к людям, ее записывающим; как будто процесс записи — это тяжелый труд на благо Родины (наподобие целины и строительства БАМа), который, по определению, не должен быть легок и приятен. Этот невидимый флер до сих пор висит над всеми студиями, связанными с "Мелодией", только теперь к нему добавилась разреженная атмосфера пост-имперской нищеты. Но, несмотря ни на что, мы все-таки ухитрялись получать удовольствие даже там. "Равноденствие" было лебединой песней Аквариума 80-х годов. Мы уже не вмещались в одну группу — нас физически было слишком много, со слишком разными интересами и подходом к делу. Сакмаров был прав, когда определил "Р", как гимн. Время звало двигаться дальше. Трудно было бы сказать — куда; но — неведомо для нас — капкан был уже готов распахнуться. (Гребенщиков, Б. Б. Краткий отчет о 16-ти годах звукозаписи. 1997.) БГ, Аэростат: Здравствуйте! По какому-то странному совпадению мне почти одновременно пришло сразу несколько писем с просьбой рассказать про альбом Аквариума «Равноденствие». Признаюсь сразу: по количеству выдумок и душевному настрою это – один из моих любимейших альбомов «Аквариума». Иван-чай Первое из чудес, связанных с появлением этого альбома – это сам факт того, как он появился на свет. В начале 1985-го года навсегда закрылась студия Андрея Тропилло: сотрудники органов дали ему понять, что, если он продолжит записывать неофициальную музыку, то всем будет плохо. Андрей вывез все катушки с записями и зарыл их где-то в лесу за городом. Записывать музыку стало негде. И вот тут-то и произошло чудо. После концерта «Аквариума» с симфоническим оркестром в Октябрьском зале Санкт-Петербурга в 1987-м году к нам за кулисы зашел начальник управления культуры Анатолий Петрович Тупикин, наговорил нам уйму комплиментов и спросил – что он может для нас сделать? В ответ на этот роковой вопрос я сказал, что нам негде записывать музыку. «Это не проблема» – сказал он и действительно вскоре приказал бедному начальнику Ленинградского отделения «Мелодии» записать наш альбом. Это и был генезис «Равноденствия». На новом месте хотелось писать что-то совсем новое и неслыханное. Чем мы немедленно и занялись. Великий дворник За время, прошедшее после закрытия студии в Доме Юного Техника, за 1985-й – 1986-й годы, накопилось изрядное количество песен, так называемый «Валдайский цикл»: «Капитан Воронин», «Генерал Скобелев», «Когда Пройдет Боль», «Мальчик», «Серые Камни на Зеленой Траве» и т.п. Но к осени 1987-го года это были уже старые новости; в чудесным образом образовавшейся студии фирмы «Мелодия» хотелось писать что-то совсем новое. А записывать нас поручили чудесному немолодому звукорежиссеру Феликсу Гурджи: он был интеллигентнейшим профессионалом с большим опытом работы с классической музыкой; но, к большому сожалению, с записью электроинструментов он дела никогда не имел, что сильно тормозило процесс. К тому же в целях экономии «Мелодия» очень неохотно давала нам использовать настоящее пространство студии, и большую часть голосов и инструментов приходилось записывать прямо в операторской, около пульта. Но зато впервые за два с половиной года мы могли записывать новые песни. А они появлялись на свет всё более и более загадочными, в каждой рассказывалась своя таинственная история. Вот, например, песня «Наблюдатель»: на первый взгляд всё ясно, но как только начинаешь разбираться – что именно там происходит – начинает происходить снос крыши. Наблюдатель Все предыдущие – ранние – альбомы «Аквариума» были полны песнями – веселыми, странными или трагическими – но все они были про обычный мир, в котором мы жили. В «Дне Серебра» и «Детях Декабря» начали появляться проблески более широкого мира, наполненного цветами, звуками и отношениями, непривычными для жителя бытового Петербурга. Летом 1986-го года мы с Сашей Титовым и нашими семьями и детьми уехали на месяц на море по приглашению приятеля Африки, юного художника Инала Савченко, в несуществующий ныне поселке Дюрсо. Там не было ни электричества, ни водопровода, зато было звездное небо и огромное дерево во дворе, сидя под которым, я писал песни, которые шли сплошным потоком: «Лебединая Сталь», «Ты Дерево», «Серебро Господа», «Камни в Холодной Воде», «Партизаны Полной Луны» – такого ошеломляющего потока вдохновения со мной еще никогда до этого не случалось. Свет Луны и невероятно ярких звезд сквозь листву делал окружающий мир миром магическим. В этом мире, совершенно земном, но бесконечно далеком от нашего городского быта, вселенная, описанная Толкиеном (как и магические миры, описанные в других книгах) была не книжной историей, а реальностью. К тому же за хлипкой оградой участка иногда по вечерам возникал темный силуэт, молча и неподвижно наблюдающий нас и растворявшийся в сумерках при первой же попытке выяснить, кто это. И видел его не я один. Именно под его взглядом и были написаны «Партизаны Полной Луны». Партизаны полной луны Физика учит нас, что каждое живое существо воспринимает мир в своем диапазоне. Как известно, многие животные реагируют на ультра- и инфразвуки, которые людям не слышны просто потому, что наши уши не устроены воспринимать эту частоту. Говорят, что аутисты и гении воспринимают что-то, что находится вне спектра восприятия обычного человека. Вообще говоря, ширина диапазона восприятия зависит от естественных природных данных человека, но может быть немного расширена путем образования и воспитания. Для меня таким образованием служили музыка и книги. Поэтому и свет звезд был особенным, и поэтому «Партизаны» естественным образом должны были завершаться куплетом, написанном на Куэнье (Квенья, Quenya) – языке высоких эльфов; в котором – при этом – идет речь об отражении Петербурга в ином мире: Скир Хланоэ, «Городе Единорога», месте почти безлюдном, но со всеми сохранившимися чертами Петербурга; городе-перекрестке разных миров, где встречаются и живут самые разные существа, которые известны нам только по книгам; но отчасти именно там мы и жили все 1970-е и 1980-е годы. Я несколько раз пытался описать этот мир в рассказах, но вовремя понял, что это невозможно – однако живой пульс и воздух этого мира проникал в мои песни – и вся первая сторона «Равноденствия» родом именно оттуда. Лебединая сталь Я уже несколько раз упоминал, что альбом оказался воплощен только наполовину: и если первая сторона была «Равноденствием», то во вторую вошли песни из совсем обычного мира, как, например, «Поколение Дворников» или любимая многими «Аделаида» (написанная для вологодского театра). Почему так случилось – объяснять теперь бессмысленно; при этом сохранились части песен, которые могли войти на вторую сторону, но воскресить их невозможно: я пробовал это делать, но они могли были быть по-настоящему написаны только тогда, в 1986-1987 годах, а это время прошло. Однако, глядя на получившийся альбом, теперь понимаешь, что он не мог быть иным: все разные миры, из которых состоит наша жизнь, должны были попасть в этот фотоснимок той эпохи – которым, собственно, и является любое произведение искусства. Аделаида С этой грани разных миров пришла и песня «Золото на Голубом», еще один сигнал из русско-кельтского поля. А моя очарованность именно кельтской музыкой объясняется очень просто. В истории мира в изложении Толкина ясно описано, как эльфы совершали свой долгий путь, через весь огромный континент – на Запад, чтобы уплыть в Бессмертные Земли – но, дойдя до западного берега, надолго задерживались, чтобы распрощаться с нашим миром. И именно на западном побережье Европы обитали кельты, и вполне резонно предположить, что многое в кельтской музыке было воспринято из музыки Первого народа, и именно поэтому она имеет совершенно магическое очарование. Впоследствии мне приходилось много общаться с замечательными ирландскими и шотландскими музыкантами (достаточно упомянуть Брайана Финнегана и Фила Каннингема), и я на своем опыте могу сказать, что эта музыка вполне реально дает возможность почувствовать Вселенную совсем не так, как ее воспринимают люди. Благодаря этой влюбленности в музыку кельтов и родилась у меня песня о том, что, если уметь видеть, можно увидеть мир настоящим, во всем спектре его красоты. Золото на голубом В 1987-м году мне часто удавалось гулять с маленьким сыном Глебом в Александровском саду и, пока он бегал по его просторам, у меня было достаточно времени обращать внимание на деревья, растущие в этом саду. В те времена я был увлечен книгой «Тайная жизнь растений» – про то, что природа обладает своим сознанием, всё связано со всем и, если обнять дерево, то можно подключиться к тому, как оно воспринимает мир, а оно подключится к тому, что чувствуешь ты сам. Поэтому меня часто можно было увидеть обнимающим деревья: я это делал для того, чтобы снять с себя напряжение (которого тогда было более, чем достаточно) и приобщиться к природе; и это работало (да и сейчас работает, честно говоря) на все сто процентов. Может быть, именно это и навеяло мне песню «Дерево». В Александровском саду даже было одно дерево, к которому я испытывал особенную симпатию. Впрочем, песня все-таки совсем не о том. Дерево Вообще, переносясь мыслями в то время, трудно не изумиться тому, сколько ж тогда всего происходило: и выход на широкую сцену, и открытие Валдая, да и всей России, и сумасшедшая любовь, и общественные потрясения, происходившие вокруг – когда вдруг всем стало видно, как старый строй отступает перед чем-то небывало новым – и совершенно невероятное, но реально происходившее тогда исчезновение границ: ведь именно в конце 1987-го года меня впервые выпустили в открытый мир, и я оказался в Нью-Йорке для записи еще не написанного альбома «Radio Silence» – и начал изучать то, как музыка записывается по-настоящему, и лично познакомился с людьми, песни которых сформировали меня как человека. И при всем этом «Аквариум» постепенно перестал существовать, все перестали чувствовать жизнь вместе, все захотели быть сами по себе и начали расходиться в разные стороны. А сколько ни читай Толкиена, человек все равно остается человеком, со всеми присущими ему слабостями – и трагедия потери остается трагедией, и это рождает песни. Очарованный тобой И завершила альбом песня, которая много лет была как гимн нашей жизни тогда, со всей ее тьмой и всем ее светом, гимном жизни, променять которую на что-либо другое было бы смешно; жизни, которая научила нас быть теми, кто мы есть на самом деле. Так что спасибо всем, кто создавал и слушал этот альбом. Мир и свет всем нам! Поколение дворников Авторы:
|  | ||||||||||||||
|
Оставьте отзыв об издании
|
Рекомендации:
| ||||
