CD: Кузнецов Алексей "Come Rain or Come Shine"
Цена: 1100 р. Издательство: Мелодия, 2007 Вес: 90 г.
1. Come Rain Or Come Shine (Johnny Mercer) 2. Once I Loved (Antonio Carlos Jobim) 3. Willow Weep For Me (Ann Ronell) 4. Old Folks (Willard Robison) 5. In A Sentimental Mood (Edward Kennedy Ellington) 6. Lester Leaps In (Lester Young) 7. These Foolish Things (Jack Strachey) Алексей Кузнецов — гитара Алексей Подымкин — фортепиано (1-3, 5, 6) Евгений Рябой — барабаны (1-3, 5, 6) Андрей Дудченко — контрабас (1-3, 5, 6) Сергей Васильев — контрабас (7) Константин Горшков — тенор-сакс (7) Продюсер: Алексей Кузнецов Запись: Владимир Каленик Ремастеринг: Михаил Пилипов Редактор: Аслан Готов Дизайн: Ильдар Крюков, Сергей Самойлов Фото: Сергей Самойлов Диск, который вы держите в руках, составлен из двух концертов, прошедших в «Ле клубе» осенью 2005 года. Его стены видели и слышали таких выдающихся артистов, как Уинтон Марсалис, Билли Кобэм, Рэнди Брейкер, Джо Завинул, Джимми Смит, Рэй Браун. Выступали здесь и мастера отечественного джаза — Герман Лукьянов, Игорь Бриль, Алекс Ростоцкий, Даниил Крамер, Владимир Данилин. Частый гость на сцене клуба — гитарист Алексей Кузнецов. Признанный джазовый виртуоз-солист, он и «человек ансамбля», любящий и стремящийся к джемовой игре. Многим знатокам, думаю, памятны его дуэты с Игорем Брилем, а некоторым, возможно, и состязания со знаменитыми американцами — басистом Стивом Своллоу и пианистом Дейвом Брубеком. На диске Кузнецов играет с представителями новой генерации московских джазменов: пианистом Алексеем Подымкиным, контрабасистами Андреем Дудченко и Сергеем Васильевым. В квартете на ударных играет известный московский барабанщик Евгений Рябой, а в трио — тенор-саксо- фонист Константин Горшков. Кузнецов — верный рыцарь мейнстрима, стиля, который можно назвать «действующей классикой», накопителем всего ценного в джазе, устоявшегося, отобранного временем. В арсенале приёмов, используемых Кузнецовым — горячий свинг 30-х (Джанго Рейнхардт), угловатый боп (Вэс Монтгомери), ритмы и тембры бразильской босса-новы (Антонио Карлос Жобим). Кузнецов любит баллады — в этой музыке он задумчив, поэтичен, темпы неспешны, а фразы прозрачны. У него идеальное чувство локтя — он ощущает все нюансы партнеров, отвечая на пассажи рояля или взрывные брэки ударных то нежной кантиленой, то перкуссивными стрекотаниями полуприжатых струн. Развитие идет волнами — то резко взмывающими, то, потеряв динамику, спокойно ниспадающими. Come Rain or Come Shine (Гарольд Арлен — Джонни Мерсеp). Гитара Кузнецова задумчива и нетороплива, музыкант словно вслушивается в звуки, рождающиеся под его пальцами… Постепенно линии импровизации сгущаются, появляется плотная аккордика. Соло пианиста Алексея Подымкина виртуозно, легко, изящно, оно в традициях боперов 50-х — Бада Пауэлла, Реда Гарлэнда, Оскара Питерсона. Кульминация звучит мощно, экстатично. Once I Loved (Антонио Карлос Жобим). Знаменитая босса-нова, давно вошедшая в число вечнозеленых мелодий джаза. Тема изящна, напевна; это типично бразильское сочетание: безоблачные воспоминания, танцевальные телодвижения, меланхолия. Отыграв соло, Кузнецов умело передает эстафету партнеру. У Подымкина — стремительные «пробеги» правой руки, акценты-сбивки правой и «оркестровое тутти» обеих рук. Willow Weep For Me (Энн Роннелл). Мечтательная баллада: одна из самых красивых мелодий джаза. Диалог-медитация гитары и рояля. Печальные, порой даже рыдающие интонации (ведь «ива плачет для меня»). Неторопливый подъем к кульминации. Блюзовые ноты, свинг, драйв, оркестровая мощь… Old Folks (Уиллард Робисон). Пьеса для гитары соло. Еще одна тихая, проникновенная композиция. In A Sentimental Мood (Дюк Эллингтон). Певучая баллада, Широкий разлив чувств. Гитара поёт — интонации в соло светлы, искренни, вокальны и даже, пожалуй — исповедальны. Lester Leaps In (Лестер Янг). Созданная в 1939 году великим тенорис- том Лестером Янгом (на гармонической базе гершвиновской «Радости ритма») эта мелодия вот уже свыше полувека используется джазменами всего мира на «джем-сешенах» — в тех случаях, когда надо сыграть что-то погорячей. Тема-трамплин для отталкивания и стремительного полёта. Алексей Кузнецов и Алексей Подымкин демонстрируют виртуозное мастерство, нерв, риффы, и — в очередной раз — оркестральность фактуры. These Foolish Things (Стрейчи-Линк-Марвел). Алексей Кузнецов, Константин Горшков (тенор-саксофон) и Сергей Васильев (контрабас). «Эти маленькие глупости» — баллада, на тему которой импровизировали десятки знаменитых джазменов. Коронный номер для таких представителей эпохи «великих теноров», как Бенни Картер, Дон Байас и Лестер Янг. Константин Горшков сознательно имитирует ту же субтоновую манеру — нежную, лиричную, мечтательную. Аркадий Петров Рецензия Юрия Льноградского, jazz.ru: Компиляцию из живых концертов Алексея Кузнецова, записанных в ставшем уже (увы) историей «Ле Клубе» ещё осенью и ранней зимой 2005-го, «Мелодия» издала в 2007-м. Наследница отечественного записывающего монополиста вообще, кажется, решила в последние годы издавать Кузнецова исключительно «живьём» (в 2006 и 2005-м были выпущены два архивных концерта в Олимпийской деревне) — и при этом, к сожалению, с достойным лучшего применения постоянством экономит на корректоре. Например, чудесным образом трансформируется простая американская фамилия Янг: Лестер Янгом сделался китайцем Yang’ом, а Виктор Янг — другим китайцем Yong’ом. Пострадал и Ричард Роджерс, потерявший в своей фамилии букву «d». Ну, а на рецензируемом альбоме использована феерическая конструкция «recorded in Vladimir Kalenik», и даже представлять себе процесс записи альбома не только в «Ле Клубе», но ещё и в звукорежиссёре совершенно не хочется. Эти небольшие (и, если изжить в себе излишнюю иронию, не такие уж катастрофические) издательские ляпы на самом деле печальны даже не самим своим фактом, а стремлением абсолютного большинства российских издателей сделать российский диск, хоть тресни, более чем наполовину англоязычным. Идеи в отношении того, что это нужно в целях реализации среди иностранной аудитории, проверку практикой выдерживают довольно слабо. В результате очень часто, к сожалению, хорошая музыка, хорошая запись и хорошие артисты оказываются «в одной упаковке» с чересчур универсальным пиаром, получая за счёт этого пиара совершенно незаслуженный оттенок какого-то немного жалкого и неоправданно заносчивого стремления к славе. Можно ли так обращаться с Кузнецовым? Да конечно же, нет. Тот же самый диск, лишённый всяких «recorded in» и унылых попыток написать по-английски фамилии типа «Подымкин», «Рябой», «Васильев», одним только внешним видом стал бы на порядок пронзительнее, чище, честнее: черно-белые тона оформления, почти ECMовский стиль, признанный уровень игры лидера — что ещё нужно для того, чтобы сказать: да, это хорошо? Ностальгически вспоминается оформление знаменитого винилового «Голубого коралла» той же, к слову, «Мелодии», которой именно в контексте музыки Алексея Кузнецова немного нарочитые, но бесподобно неповторимые русские названия композиций и придавали его фирменный шарм. Не «It’s Alright With Me», а «Со мной всё в порядке». Не «All The Things You Are», а «Ты — это всё». В этом и заключается Алексей Кузнецов как музыкант: он традиционен и последователен в джазе до эталонности, но он русский человек, в творчестве которого этот традиционализм приобретает отчётливую московскую прописку, приобретает порой на уровне каких-то микроскопических штрихов, на уровне его знакомой всем улыбки. И если диск открывает «Come Rain Or Come Shine», то становится ясно: это не у них там, в Североамериканских Соединённых Штатах, такое может произойти, а у нас, на том самом подёрнутом утренним туманом озере, которое изображено на обложке альбома. Это где-то именно там, в абстрактных российских туманных утрах и вечерах, могут играть младшие товарищи лидера записи – Алексей Подымкин, Евгений Рябой, Сергей Васильев, Андрей Дудченко, Константин Горшков. В музыке которых совершенно необъяснимым образом подход Кузнецова закрывает определённые чересчур интернациональные идеи, упрощает их, раскладывает на понятные всем составляющие, делая из американских «эвергринов» внестилистическую мелодию высочайшего качества, глубоко понятную и джазовому эстету, и подмосковному дачнику. Кузнецов «делает» свои концерты в первую очередь не техническим мастерством или индивидуальностью фразировки и импровизации (чего у него, разумеется, никто не отнимет): думается, что в его игре хороша в первую очередь открытость и честность человека, осознающего свой конкретный возраст, свой конкретный творческий путь и свои конкретные достижения. Слушая альбомы молодого Кузнецова, видишь в его музыке адекватное возрасту стремление расширить границы, найти новый путь; слушая альбомы «зрелого» Кузнецова, видишь его способность наслаждаться всем спектром нюансов современной ему музыки, точно пользоваться конкретными оттенками инструментальной и аранжировочной палитры; слушая альбомы Кузнецова, которому за шестьдесят, видишь спокойную, доброжелательную, сдержанную мудрость лидера, не стремящегося к спринтерским забегам с молодыми коллегами. О «Come Rain Or Come Shine» на самом деле трудно сказать что-то конкретное, настолько цельно по духу сыгран этот альбом, настолько грамотно и в лучшем смысле слова традиционно выстроена программа. Это та традиция, которая есть «сумма технологии», в которой бережно, с любовью и в то же время с полной и обоснованной внутренней свободой объединяется всё лучшее, что создавали поколения джазовых музыкантов. Совсем не та «традиция», которая традиционна лишь постольку, поскольку доступна, узнаваема и проста. Ту же самую программу кто-то наверняка мог бы сыграть немного более броско, ярко, «с элементом шоу», с обязательной цитатой из «Summertime», и это наверняка было бы неплохо. Но тогда под эту программу, которая, напомним, исполнялась в «Ле Клубе», а не в филармоническом зале, наверняка бы… кушали и запивали. А под то, как играл этот свой альбом Алексей Кузнецов (пусть даже и играл на разных концертах) наверняка в лучшем случае лишь потягивали вино, как и принято в хороших джазовых клубах, когда хороший артист играет хорошую музыку. Авторы:
|  | |||
|
Оставьте отзыв об издании
|
Рекомендации:
| ||||
| ||||
