LP (винил): Наутилус Помпилиус "Крылья" (2LP)
Цена: 6500 р. Издательство: Отделение ВЫХОД, 2025 Вес: 600 г.
Сторона А 1. Крылья 2. Железнодорожник 3. Дыхание 4. Золотое пятно 5. Живая вода Сторона Б 1. Кто еще 2. Небо и трава 3. Русский рок 4. Клетка 5. Христос Сторона В 1. Жажда 2. Человек на Луне 3. Чугада 4. Одинокая птица 5. Крылья (симфоническая версия) Сторона Г. Бонусы 1. Бегущая вдаль 2. Белая стена 3. Заноза 4. Крылья (terrorist mix) 5. Who Needs Your Love Вячеслав Бутусов — вокал, гитара Гога Копылов — бас-гитара Алексей Могилевский — клавишные, саксофон Николай Петров — гитары Альберт Потапкин — ударные Юрий Ильченко — акустическая гитара, кастаньеты Алексей Петров — орган Хаммонд Ксюша Бутусова — вокал ("Чугада") Альбом записан на студии «Леннаучфильм» с марта по июнь 1995 года. Сведение: Europa plus St. Petersburg Звук: Александр «Полковник» Гноевых Директор: Александр Пономарев Песня «Крылья» записана с Санкт-Петербургским симфоническим оркестром под управлением Равиля Мартынова. Солист: Вячеслав Бутусов Оркестровка: Алексей Могилевский, Олег Сакмаров Запись: Единая Лютеранско-Евангелическая церковь на Васильевском острове, 12 июля 1995 года Подготовка первого издания: Павел Антонов (1995) Мастеринг: Евгений Гапеев (2025) Первоначально альбом планировалось назвать «Усталость» — по названию одной из четырех композиций, так и не вошедших в него. Судьбу «Усталости» разделили еще три песни — «Мальчик- заноза», «Бегущая вдаль» и «Белая стена», а «Клетка» и «Золотое пятно» впоследствии вообще не исполнялись на концертах. Выяснилось, что альбом будет содержать только пять новых композиций — «Крылья», «Дыхание», «Одинокая птица», «Живая вода», «Небо и трава», причём «Небо и трава» — одна из самых сильных песен альбома — была написана вообще в последний момент. Большинство остальных песен создавались ещё в период подготовки «Титаника», а композиция «Золотое пятно» была написана одновременно с «Бриллиантовыми дорогами» и, похоже, была включенав «Крылья», исходя из принципа «чтобы добро не пропадало». Плотная работа над альбомом началась еще с февраля, в помещении, снимаемом группой в течение последних лет на «Леннаучфильме». Кроме клавишных партий Могилевского, записанных на компьютер, все остальные инструменты писались «вживую». Вячеслав Бутусов: «Титаник» мы закончили в феврале 94-го и буквально сразу начали готовить новый материал. Было стремление наворочать как можно больше материала, чтобы было из чего выбирать. Я писал «рыбы» практически до нового года. И почти полгода мы сидели в студии. Свели довольно быстро, потому что у нас всё было чётко отработано в этом смысле. Илья Кормильцев: Материал для альбома «Крылья» собирался с 1993 по 1995 годы. Это собрание песен, которые объединены между собой только настроением, без какой бы то ни было концепции. Это настроение можно передать «настроением оптимистического отчаяния». Оно родилось от неизбежного осознания собственного возраста и накопившейся усталости. Одним из первых рабочих названий альбома, кстати, было «Усталость». Весёлого в этих песнях мало, и особенной «чернухи» тоже нет. потому что это не сетования на окружающую жизнь, а сетования на самих себя. Так что песни альбома можно назвать в определенной степени самокритичными. Вячеслав Бутусов: Долго не могли определиться с названием. Кормильцев очень болезненно относился к названию этого альбома. Было несколько вариантов. В частности, я как-то пытался отправить ему факсом в Москву 154 названия, вплоть до такого, что альбом должен был называться «Хочу в отпуск». Илья Кормильцев: Бутусов, одуревший от ежедневной студийной работы в Питере, думал-гадал, как его назвать. Он выдал 150 вариантов: «Решайте сами, хоть на спичках вытяните…» Некоторые из них остались невостребованными: «РадиоНеБес», «Колобок возвращается», «Где два икры, которые я заказал?!», «Бьют хвостами киты». Алексей Могилевский: Шёл долгий процесс репетиций «Крыльев». Вадим Самойлов после своего активного участия в записи «Титаника» естественным образом переместился в ряды «Наутилуса» в качестве полноправного члена коллектива. Жили мы с ним в одном номере гостиницы. Как-то он говорит: «Слушай, Лёша, у меня начинается движуха по Агате Кристи, и мне надо валить из Наутилуса, потому что я уже не справляюсь. У тебя есть какой-нибудь гитарист на примете на моё место?» Я отвечаю: «А кто ж может быть кроме Коли Петрова, с которым я с 82-го года дружу? Вместе учились на эстрадном, вместе писали альбомы нашего проекта. Других у меня нет!» Вадим кивнул и предложил: а давай мы пока ничего Славе говорить не будем, чтобы он пока не суетился, не дёргался, а Коле подготовим репетиционную кассету. Посвятили в это дело Полковника. Полковник в один канал записи вывел вадимову гитару, а в другой — всех остальных. Я же провёл переговоры с Колей: поколебавшись он согласился попробовать. Я говорю: «Неизвестно ещё — возьмут-не возьмут, но вот тебе кассета. Справа партия гитары для всех песен концертной программы, а слева тебе для ориентира всё остальное. Твоя задача: просто разучить партии Вадика». Наконец настал тот момент, когда на очередной репетиции Вадим в перерыве между песнями сказал: «Слава, ты знаешь, я должен сделать объявление…» Слава машинально кивнул головой, и, как он говорил потом, только минут через двадцать осознал, что Наутилус остался без гитариста накануне больших и ответственных гастролей. «Что же теперь делать-то?» — растерялся он. «Волноваться нет причины, — отвечаем, — мы нашли тебе гитариста: Колю Петрова. Он уже всё играет». Слава закатил глаза к потолку: «Ну, вы даёте, ребята! Ну что, вы мне руки вывернули, перед фактом поставили! Молодцы какие! Что ж, пусть приезжает. Кота в мешке берём!» И Коля вылетел из Екатеринбурга сразу на концертную площадку, без единой репетиции, и, возможно от страха, возможно от чувства гиперответственности, помноженного на профессионализм, отыграл идеально. После концерта в гримерке Слава подошел к Коле, пожал руку и молвил: «Коля, спасибо. Это было прекрасно! Всё. Ты работаешь». Так Коля вошел в финальный состав группы Nautilus Pompilius. Александр «Полковник» Гноевых: Мне удалось убедить Кормильцева, внезапно увлекшегося новыми технологиями, приобрести не новейшую модель модернизированной компьютерной мини-студии, а традиционную «прописочную студию». Мы решили не изобретать велосипед, а пойти проверенным путём — так, как это делают на Западе. Были приобретены два цифровых магнитофона, на которых и велась запись. Илья Кормильцев: Идея построения записи была в её неподотчётности. Музыканты вместе с набросками песен получали полную свободу действий. У них было достаточно времени, чтобы подумать над своими партиями, они работали без постороннего воздействия, как это случалось прежде — в ситуациях с Самойловым или Белкиным. Нам хотелось исследовать резервы и пределы возможностей каждого и группы в целом, чтобы понять на будущее, есть ли необходимость специально приглашать на запись каких-либо посторонних музыкантов. Алексей Могилевский: Такой подход к записи имел определённые плюсы. Никто не выгонял музыкантов из студии, каждый работал ровно столько, сколько считал для себя необходимым. Мы и репетировали первоначально по одному, и записывались поодиночке. Каждый в своё время получил демо-кассету с материалами Славы, которые он записал у себя дома. Потом мы включали свои таланты аранжировщиков самостоятельно, насколько позволяла фантазия и навык. Позже, когда стартовала работа в студии, я приезжал первым, садился за компьютер, подключал синтезатор и прописывал миди-треки. Секвенсор запоминал темп, который прописывался синхроимпульсом на одну из дорожек магнитофона и моё участие далее уже не требовалось. Потом записывались по очереди все остальные. Отдельно писался басист Гога Копылов, отдельно Алик Потапкин. Затем Коля Петров. И наконец снова я, приезжал дописывать саксофон. Вот такая удивительная запись, когда каждый приезжал в своё время и день, создавая саунд группы, а не чего-то разобщённого. Конвейерно-поточный способ этакий. При этом альбом не слушался разобранным, потому что каждый фиксировал лишь то, что уже придумал и сыграл на репетициях и обкатал на концертах. То есть, сыгранность и нюансировка сохранились, пусть даже и дистанционно. Слава записывался самым последним или в одном из тон-ателье «Леннаучфильма», где мы, собственно, и базировались, или уже в питерской студии «Европы плюс», где осуществлялось финальное сведение альбома. Не вспомню ни одного случая, когда песня «не шла». Разве что «Одинокая птица», которая потом летала из хит-парада в хит-парад. С каким трудом она рождалась! В студии мы записали чуть ли не пять её вариантов, потому что песня была довольно занудная, шарманочная, и как-то её надо было развивать. Но там спасают вокальная харизма Вячеслава и прилипчивая мантра «С тобою вместе», которую можно мурлыкать всю дорогу. У меня уходило по два дня на то, чтобы в рамках одной композиции собрать скрипки, органные звуки, партии рояля и клавишных на одну клавиатуру. Если этого не получалось, приходилось идти на маленькие хитрости. К примеру, если в студийном варианте «Дыхания» играл живой саксофон, то в концертной версии использовался компьютерный саксофон — у меня просто не хватало рук. На «Живой воде» присутствовала технически очень сложная латиноамериканская партия клавиш, требующая большой беглости пальцев. На компьютере она получалась легко и элегантно, а живьём её сыграть очень трудно. Её нужно было разучивать довольно долго, но я её всё-таки выучил! Периодически наезжал поэт (и уже фактический продюсер альбома) Илья Кормильцев и Александр «Хип» Пономарёв в новом для себя статусе директора группы; они любили просто сидеть на репетициях и перешёптываться о чём-то своём. По-моему, они пребывали в состоянии лёгкой эйфории: работа спорилась, спонсоры были устойчивы и обязательны, коллектив доволен жизнью, зарплаты-гонорары достойными. Илья Кормильцев: Я в шутку сказал, что к новому альбому нужна «новая кожа». Надо как-то иначе выглядеть. Давно уже шуток не шутили. Видимо, у Славы в подсознании это осело, и через два с половиной месяца он предстал передо мной в новом образе. Я приехал в Питер, позвонил ему в дверь, совершенно не зная, что он постригся. Бутусов открыл дверь — абсолютно лысый. Ая сказал ему: «Ну, здравствуй!» А Славка ответил: «Ну у тебя и нервы!» Короче говоря, я вообще никак не среагировал… Я побрился наголо спустя два месяца после этого. Было какое-то непредсказуемое желание. Всё как-то автоматически произошло. Какой-то голос во сне сказал: «Побрейся!» Наверное, подсознательно пришла мысль, что будет круто, когда во время прессконференции рядом сидят два таких вот безволосых человека. Ну, я и побрился. Алексей Могилевский: На презентацию «Крыльев» в МДМ (Московский дворец молодёжи) с участием симфонического оркестра под управлением Игоря Кантюкова пришёл среди приглашённых гостей легендарный барабанщик Андрей Шатуновский. Вместе с Потапкиным они сыграли несколько песен вдвоём за двумя барабанами. Это выглядело и красиво, и мощно. Больше всего впечатлила сценография: были возведены высокие фермы, и нас поместили прямо туда. Мы с Петровым высоты не боялись и отыграли весь концерт наверху, где-то уже под колосниками. А вот Алик Потапкин категорически отказался находиться высоко: «Нет-нет, ребята, я буду только внизу, вверху я не смогу играть — мне там дискомфортно!» После бесплодных попыток переубедить, его пересадили вниз, на основную сцену. Вячеслав Бутусов: По крайней мере, был чёткий вариант оформления, он мне очень нравился, и название должно было соответствовать. Абстрактно его придумать было бы проще. А мы прилипли к ильдаровской фотографии и просто увязли… Просто мы взяли его художественный снимок за основу обложки. Илья Кормильцев: Ну это ещё что: самое трудное — придумать оформление «Крыльев». И самое первое, что приходит в голову — птичье крыло. Александр «Хип» Пономарёв: Было уже около десяти вечера, а фотосъёмка была назначена на десять часов следующего утра. Где взять перья? Вариант с потрошением подушки сразу отпал… Я стал думать. Единственное, что пришло в голову — это отправиться в зоопарк. Естественно, он был закрыт — на дворе 11 часов вечера. Поэтому я перелез через ограду, порвав при этом штаны. Вдруг звери начали выть и орать — я даже испугался. За лебедями я долго гонялся — они всё время крыльями хлопали и разбегались в разные стороны. Весь вымок, в конце концов, поймал пару птиц и набрал целый пакет перьев. В общем, вылез я из зоопарка в порванных штанах, с мокрыми ногами и шишкой на голове, потому что об железяку какую-то ударился. А дома потом всю ночь перья мыл… Илья Кормильцев: Песня «Крылья» связана с проблемами общения с девушками в условиях становления капиталистического общества; «Небо и трава» — религиозный спор опять же с девушками, приспособившимися к существованию в становящемся капиталистическом обществе; «Кто ещё» — попытка с помощью девушки спасти нарождающееся капиталистическое общество; «Русский рок» — это песня про то, какие мы козлы позорные, вместе со всеми своими дурацкими музыкальными занятиями; «Человек на Луне» — единственная светлая песня в альбоме, потому что она тесно связана с темой алкоголизма… В этой композиции наконец находится единственное спасение девушек в условиях становящегося капиталистического общества. От издателей: При подготовке к изданию 1995 года многие элементы будущего альбома были нарушены по решению продюсеров и издателей. В частности, песня «Кто ещё» была сокращена, многие годы саксофонное соло оставалось лишь в памяти музыкантов. Несмотря на то, что Вячеслав Бутусов выбрал фотографию рыб Ильдара Зиганшина, которая украсила обложку сингла «Крылья», она так и не стала официальным лицом альбома. Теперь же вы можете услышать песню «Кто ещё» полностью, как и было задумано. Мы приняли решение вернуть изъятые из альбома песни и первоначальный образ, совместив его с логотипом «Крылья» первого издания альбома. В тексте использованы цитаты из книг: Nautilus Pompilius. Ведение в Наутилусоведение. М: Издательский дом «Терра», 1997, а так же фрагменты из интервью и публикаций разных лет. Фото Д. «ДиКона» Константинова, И. Беляева, Г. Кузьмина, Д. Лекая, C. Борисова, Ю. Гаврилова, Д. Преображенского и других авторов из личного архива В. Бутусова Авторы:
|  | |||||||||
|
Оставьте отзыв об издании
|
Рекомендации:
