CD: Хоронько Оркестр "Страшные песни"
Цена: 2000 р. Издательство: Ш2, 2002 Вес: 90 г.
1. Чубчик 2. В камере 3. Пей, моя девочка... 4. Желтый ангел 5. Матросы 6. Красотка 7. Костер 8. Шумел камыш 9. Fonari Blues 10. Я же не хотел... Дмитрий Хоронько – вокал, горн (10), акустическая гитара, концепция, аранжировка Эдуард Рубцов – фортепиано, аранжировка Сергей Янсон – аккордеон Сергей Ушаков – кларнет Александр Николаев – саксофон Денис Литош – электрогитара, акустическая гитара (1, 7) Сергей Березовой – бас Николай Соколов – ударные Леонид Кутсар – вокал (11) 1, 6-10 — народные песни 2 — музыка Д. Хоронько, слова, О. Григорьев 3 — музыка Д. Хоронько, слова, О. Григорьев 4 — музыка и слова А. Вертинский 5 — музыка А. Вертинский, слова. Б. Даев Спасибо: Виктории Рубцовой Ольге Цехновицер Анатолию Альперу Борису Вишневскому Сергею Арзуманову Илье Мухину Алексею Серебряному Олегу Ковалёву Сергею Большакову Евгении Ланцберг Александру Семёнову Эдуарду Мурадяну Записано на ПК "Тонстудия" Киноконцерна "Мосфильм" 12, 13, 14 июля 2002 года Инженер: Владимир Овчинников Продюсер: Олег Нестеров Консультант: генерал-майор Иванов Т.С. Художник: Ирина Мамонова Дизайн: Андрей Врадий История с географией Хоронько-оркестра началась в 1988 году, когда у студента Ленинградского Государственного Института Театра, Музыки и Кинематографии Дмитрия Хоронько родилась идея сделать настоящую театральную пьесу, основанную на песне Александра Вертинского «Желтый Ангел», и сделать ее, как ему казалось, «по-настоящему»: «больно уж отдалился великий шансонье от современников». На самом деле начиналось все достаточно спокойно. В 12 лет, учась еще в рабоче-крестьянской харьковской школе, Хоронько всем сообщил, что будет поступать в ленинградский театральный институт. Тяготение Хоронько к драматическому искусству имело благодатную почву – его бабушка, актриса кукольного театра, каждые выходные рассказывала маленькому Диме увлекательные театральные байки. Поэтому Хоронько страстно мечтал заниматься театром, причем театром, граничащим с провокацией и даже хулиганством. В школе это решение вызвало классовое недоумение: «все — на завод, а этот…». Знакомые Диму зауважали, видимо потому, что из Харькова до Ленинграда нужно было ехать целых 26 часов. Так Хоронько стал студентом ЛГИТМиКа. Тогда и возникла идея переработать «Желтого Ангела» Вертинского, хотя реализована она была лишь 12 лет спустя. Тем не менее, именно этот момент Хоронько считает отправной точкой своей творческой карьеры. Уже в раннем студенчестве артист попытался покорить музыкальный Олимп – Хоронько вместе со скрипачкой и басистом отправились завоевывать Нижний Новгород на конкурс актерской песни. Артисты представили жюри альтернативную версию песни «Шумел камыш» a-la Bobby Mc’Ferrin, придуманную в общежитии в состоянии подпития. Жюри впечатлилось, но никакого места артистам не присудило, одарив лишь деревянной ложкой и посоветовав подучиться петь. После годового перерыва Хоронько снова начинает собирать музыкантов. Тогда он всерьез был увлечен Жаком Брелем, артистом, пробившим брешь в традиционном французском шансонье и сделавшим его безумным. Хоронько ориентировался на джазовые эстрадные оркестры 50-70 гг., но при этом выдумывал какие-то свои невероятные вещи. Музыканты заменяли одни инструменты другими, сублимировали звуки, делали все, что приходило в голову. «Это было что-то вроде преувеличения реальности, — вспоминает Хоронько, — Гиперболизация. Сюр». А в 1995 артисты представили премьеру на малой сцене театра Ленсовета. «Зрители были в шоке от нашей наглости и от нашего «умения» играть на инструментах, — говорит Дмитрий. – Мы играли совершенно нескладно, просто нас тогда жутко перло». Этот период сами музыканты называют «арт-шуршанием». Но все эти «шуршания и визжания» уводили музыкантов в слишком глубокий андеграунд, а хотелось заниматься музыкой. Хоронько принял решение расстаться с коллективом. На смену «театральному» периоду пришел «музыкальный». К 1997 году Хоронько начинает работать с профессиональными музыкантами. Появляются ноты, артисты начинают применять джазовую гармонию. Вместе с пианисткой Викторией Рубцовой в оркестре появляется ее отец – опытнейший джазовый музыкант. «Он аранжировал все мои мысли и пожелания», — говорит Хоронько. Коллектив состоял из контрабаса, гитары, ударных, скрипки, аккордеона, фортепиано и вокала. В этом составе оркестр стал лауреатом конкурса актерской песни имени Андрея Миронова. Со временем произошла смена участников коллектива. Место контрабаса заняла бас-гитара, скрипку подменил кларнет, добавился саксофон. Нынешний состав оркестра – сплошь индивидуальности и очень профессиональные люди. Джазовый гитарист учился на антрополога, аранжировщик 12 лет проиграл в джазовом квартете в Душанбе, им же и созданном, басист работал с Гребенщиковым, а аккордеонист раньше зарабатывал деньги на улицах в Польше, и поэтому знает лучше всех, как должен звучать аккордеон. У каждого из музыкантов свой характер, что и придаёт удивительный оттенок конечному продукту. Кто такие По их собственному выражению, Хоронько-оркестр – это современное кабаре на грани фола. Это хулиганство, доведенное до абсурда или абсурд, доведенный до хулиганства. Музыкальная составляющая Хоронько-оркестра – это одновременно и Жак Брель с его трагизмом и издевкой, и Александр Вертинский, которого Хоронько рассматривает как величайшего психоделика своего века, и cool-jazz начала 50-х-конца 60-х гг. – Брубек, Питерсон, Монк. По прослушивании Хоронько-оркестра складывается ощущение, что последние лет 50 здесь так никто не играл и не пел. Такой специфический оркестровый драйв сейчас давно уже забыт. Хоронько-оркестр звучит так, как звучал бы в 1955 году маленький джазовый оркестрик в кафе для таксистов «Зеленый огонек». При всем при этом коллектив вполне современен. Музыканты ходят в клубы, слушают современную музыку и знают, что доллар стоит 31,72 рубль. На своих перформансах они скрещивают симфонический джаз с рэпом, латино с панком, лиризм французского шансона 60-х с роком 80-х. И даже обыкновенную «Мурку» артисты играют 12 минут – начиная с ля-минор, проходя пять тональностей, при этом цитируя Ленинградскую симфонию Шостаковича, а также турецкого певца Таркана, да еще и используя ритмические сломы. Последнему фокусу Хоронько научился в родном Харькове, где часто слушал народные песни в исполнении местных бабушек. Бывало так, что поющая в обычных 4/4 вдруг давилась абрикосовой косточкой и сбивалась на 5/4. Остальные это слышали и в дальнейшем пели именно так. Музыканты Хоронько-оркестра ставят перед собой непростую задачу – вернуть доброе имя шансону, который современники воспринимают по большей части как музыку ларьков и оптовых рынков. «Сейчас у нас не шансон, а вранье, — говорит Хоронько, — Этимология слова «шансон» – это истории, положенные на музыку. Где эти истории? Причем, и музыки там тоже нет». Отечественный шансон, по словам артиста, это «мерседес, на который поставили наш двигатель, после чего машина перестала быть мерседесом». Хоронько-оркестр – это веселый призрак, который нельзя вынести в ушах. Человека, выходящего с его концерта переполняют эмоции – он не понимает, что с ним произошло. В этом то и есть настоящая провокация. Музицировать для жующих и пьющих посетителей без ущемления собственного самолюбия способны немногие. Хоронько же этого и жаждет. «Я пытаюсь включить людей самыми странными, неординарными способами. Я ем из их тарелок, выливаю на них что-нибудь. Но это все не по-злому. Хотя музыка – это тоже агрессия, ведь за 12 минут песни на человека вываливается то, что он, может быть, и не хочет воспринимать. Есть масса приемов, прихватов, когда ты, не спросясь, влезаешь в жизнь чужих тебе людей. Это и есть провокация». Музыканты ведут активный провокационный диалог с аудиторией, заставляя их видеть смешное, но при этом чувствовать серьезное. «Мы коллектив не развлекающий, но развлекающийся вместе с людьми, — говорит Хоронько. – Я это хорошо определил на одном концерте, когда сказал зрителям: «У меня теперь не 7 человек в оркестре, а 45. Приходите за зарплатой». Страшные песни Новый альбом Хоронько-оркестра называется «Страшные песни». Видимо потому, что у каждой истории – невеселый конец: то Сибирь, то смерть, то потерянная честь, то потерянная любовь, то камера… Но тем не менее, объединяющей линией, на взгляд Дмитрия Хоронько, является вовсе не это, а, как ни банально это звучит, любовь. В альбоме нет определенной концепции, это просто истории о людях, рассказанные сторонним наблюдателем. Это повествование об очень простых вещах, без рефлексии, без оценивания себя в данной ситуации – в духе поэзии Вертинского и Бреля. «Страшные песни» нельзя назвать альбомом в традиционном понимании. Это скорее «концертник», нежели глянцевая и выхолощенная студийная запись. Материал, собранный для альбома, максимально приближен к тому, что артисты играют на живых выступлениях. Практически все песни уже обкатаны, «найдены». Некоторые из них созданы или интерпретированы артистами год-два назад, а некоторые, например, «Я же не хотел…» — написаны Хоронько в 20-летнем возрасте. Условно песни на альбоме можно разделить на три направления: собственное творчество Хоронько, те песни, которые так или иначе связаны с Вертинским и русский народный фольклор – «Мурка», «Чубчик», «Камыш» и др. Все три направления тщательно и пародийно замешаны, отчего «Мурка» уже перестает быть похожей на «Мурку», а становится похожа на бесконечную оперетту, сыгранную в антураже белых палат. Альбом «Страшные песни» — это ускользающая, по-настоящему театральная сиюминутность, он создает ощущение того, что такой Хоронько – только здесь и сейчас, завтра он будет совсем другим. Альбом вобрал в себя то, что видится артистам наиболее актуальным на данный момент. Поэтому так хочется впитать в себя это многообразие ощущений, пока эти зловещие романтики не придумали свое новое безумие. Пару слов о записи «Хоронько-оркестр – это несомненно гениальный концертный бэнд, и при студийной работе над альбомом единственным возможным способом получить адекватную запись было создание в студии иллюзии живого выступления, — рассказывает Олег Нестеров. — Мы решили забыть все, что происходило в студийной технологии в последние 30-40 лет и вернуться в далекие 50-ые года, когда в Америке многочисленные джазовые формации писались определенным образом: оркестр рассаживался полукругом вокруг одного стереомикрофона и играл. Подобного рода запись называется MS (mono-stereo) технологией. Только в этом случае возникает правда, которая пишется на ленту. Для нас это был единственный верный вариант, и мы пошли по этому пути, почувствовав себя полностью в той атмосфере – то, как это звучало в студии и как это ложилось на ленту, было предельно аутентично. Для эксперимента была необходима соответствующая студия. Выбор пал на легендарную 3-ю студию Мосфильма, построенную в 1962 году специально для работы со звуком в киноэпопее Сергея Бондарчука «Война и мир». Ее зал имитировал кинотеатр будущего: было предусмотрено квадрофоническое звучание и даже функция сюрраунд. Акустический гений, который ее проектировал — А.Кочерович – нарушил все каноны звукозаписи того времени, «разглушив зал», чем вызвал неодобрение коллег. Однако со временем специалисты признали эту студию одной из самых лучших в стране – ровное отражение звука по всей студии, хитроумные звуковые ловушки и отделка деревом сделали свое дело. Именно в этой студии записывался весь «золотой фонд» Мосфильма с 60-х по 90-е. С использованием MS-технологии мы совместили и еще одну не совсем обычную методику, при которой оркестр или группа каждый день в течение длительного периода, вплоть до месяца, играет от начала до конца всю свою программу. Потом весь материал нарезается и лучшие куски составляют основу альбома. В случае с Хоронько-оркестром нам хватило трех дней. Первый день был примерочным и самым важным — нужно было правильно установить микрофон, дать оркестру почувствовать студию, выстроить баланс. Второй день делился на 2 части: сначала это была работа на зрителя, которые пришли в студию и ради которых артистам пришлось ужесточать свою подачу; вечерний сет, в противовес предыдущему, был очень мягким и тонким. А в третий день была проведена «похмельная» сессия. С каждой из этих сессий мы взяли по нескольку песен, каждая из которых внесла свой оттенок в общее настроение пластинки. Хоронько о песнях 1. Красотка Монолог неудачника, пустого мечтателя. Вот в жизни бывает -Эх, мне бы, скажем, быть высоким и красивым- всё бы получилось- и жена-красавица, и друзья, мне бы таланту поболе- на весь мир просиял бы… Была бы только ночка сегодня потемней, была бы, была бы…Но была бы, пожалуй, не было бы тогда песни. 2. Желтый ангел Лично я не хотел бы так жить, но, пока, живу именно так… Всю ночь ломаю руки от ярости и муки, и людям что-то жалобно пою…Знакомая до помрачения жизнь, от чего хочется кричать, что и происходит. Самая откровенная песня от жеманного Вертинского. Я так думаю. Хочу быть Лайзой Минелли, и, хотя бы на пару мгновений ею становлюсь… 3. Чубчик Приходится врать…Я боюсь Сибири, хоть это и русская земля…Весело о грустном, впрочем, почему бы и нет. Кандальная песня начала прошлого или конца позапрошлого или середины поза -позапрошлого веков. Какая разница. Русская земля…Рейенхардт-что бы было что поиграть… 4. Пей, моя девочка… Безобразно-сладкий оригинал Вертинского приведён в естественный порядок. Нам нужно много молчать. Мудро. Простая и, пожалуй, почти единственная песня, которую пытаются подпевать. 5. Костёр Очень грустная история на момент её рассказа. Что будет после — не важно. Расставание в диких внутренних ритмах…Сердце стучит на пять четвертей — не иначе. Испанские цыгане или цыганские испанцы… В общем, всё молниеносно и драматично. Фэренц Лист не причём, Дэйв Брубек тоже. Так надо было и всё засияло. 6. Шумел камыш Так выглядит история с точки зрения мужика, вернувшегося с этого свидания. Остаться беременной без мужа в то время равнялось самоубийству, поэтому трагедия на лицо. Но только для женщины трагедия. 7. Fonari Blues Нечто параноидальное…Блюз, Аркаша Северный, сэнкью-сэнкью и гоп стоп- не вертухляйся. Без комментариев. Нужен специалист. 8. Матросы Интеллектуальное путешествие за грань своих возможностей. Сыр с благородной плесенью, пенсне с золотой оправой, веранда на берегу Сицилийского побережья, птица со стеклянными перьями, отбирающая матросов кого для рая, а кого и подальше. Бесконечное желание путешествовать и менять кожу. От Вертинского почти ничего, кроме слабо узнаваемой психоделической мелодики. 9. В камере Тихая шалость великого питерского бомжа Григорьева-ответ буйному Чубчику. Но всё на одну и ту же тему. Оказывается, сидеть можно по-разному, как-то изысканно, интеллигентно, понарошку. Вот и сидим. Песня к спектаклю, в него не вошедшая. Пожалели денег… 10. Я же не хотел… Первое когда-либо написанное. Там мне 20 лет. Писал – не знал про что, пою — теперь знаю. Авторы:
|  | |||
|
Оставьте отзыв об издании
|
Рекомендации:
| |||||
| 
| ||||
|
