CD: Батагов Антон "Хорошо медитированный клавир"

Цена: 900 р.

Количество:
 

Издательство: Мелодия, 2023

Вес: 80 г.


Диджипак, буклет.


1. Хорошо медитированный клавир: Formula 1
2. Хорошо медитированный клавир: Formula 2
3. Хорошо медитированный клавир: Formula 3
4. Хорошо медитированный клавир: Formula 4
5. Хорошо медитированный клавир: Formula 5
6. Хорошо медитированный клавир: Formula 6
7. Хорошо медитированный клавир: Formula 7
8. Хорошо медитированный клавир: Formula 8
9. Хорошо медитированный клавир: Formula 9

Сочинено в апреле – июне 2020 года
Записано в Российском Национальном Музее Музыки в ноябре 2020 года
Монтаж и сведение сделаны в декабре 2020 года
Рояль: Steinway B 1909 года
Настройка и интонировка рояля: Сергей Хохлачёв
Запись, монтаж, сведение: АБ
Мастеринг: Максим Пилипов
Фотографии на обложке и в буклете: Ира Полярная
Дизайн: Григорий Жуков
Перевод аннотации: Николай Кузнецов / АБ
Руководитель проекта: Карина Абрамян
Менеджер проекта: Марина Безрукова
Выпускающий редактор: Наталья Сторчак
Корректор: Ольга Параничева
Цифровое издание: Дмитрий Масляков, Алла Кострюкова
Спасибо: Карине Абрамян, Наталье Емелиной, Марии Нестеровой

Название «Хорошо медитированный клавир» отсылает к одному из ключевых сочинений Иоганна Себастьяна Баха, сборнику «Хорошо темперированный клавир», с которого отсчитывают использование равномерно темперированного строя. «Клавир» Батагова состоит из 9 пьес, каждая из которых называется «формулой». Музыкант выбрал старинные музыкальные формы — чакону, пассакалию, рондо, канон — которые, по его мнению, соответствуют не только мышлению эпохи барокко, но и современному минимализму в самых разных его проявлениях. Простота мелодических построений и нескончаемые новые комбинации звуков, которые они позволяют получить, стали для Антона Батагова объектом медитации — внимательного, неторопливого созерцания и глубокого осмысления.

Для записи был выбран уникальный инструмент — рояль Steinway 1909 года, который принадлежал пианисту Николаю Петрову и сейчас хранится в Российском национальном Музее музыки, где и был записан альбом. «Встреча» с инструментом произошла благодаря PR-директору «Фирмы Мелодия» и генеральному директору Союза композиторов России Карине Абрамян.

У этого альбома нет никакой концепции или идеи, которая предшествовала бы музыке. Девять пьес: Формула 1, Формула 2 – и так далее, до Формулы 9. Старинные формулы работы с материалом – чакона, пассакалия, канон, контрапункт, рондо – идеально соответствуют «минималистскому» мышлению. С их помощью мы обнаруживаем бесконечные конфигурации звуков внутри простых мелодических и гармонических построений. Объектом для медитации являются, собственно, сами эти звуки, извлекаемые из рояля.
Как всегда, мне важно найти для каждой записи именно тот рояль, на котором эта музыка будет звучать так, как мне хочется. Каждый альбом – это, помимо всего прочего, еще и звуковой образ, неотделимый от самой музыки и ее исполнения. Эти поиски приводили меня к роялям Steinway 1930‑х и 1950‑х годов, к современным Fazioli и Bösendorfer. А в этот раз мне хотелось найти инструмент, не имеющий совсем ничего общего с безупречной стерильностью концертно-студийного стандарта. Карина Абрамян, продюсер «Мелодии», привела меня в Музей музыки, где мне показали Steinway 1909 года, когдато принадлежавший выдающемуся пианисту Николаю Петрову (1943–2011). Инструмент совершенно удивительный. У него каждая нота как будто бы обладает своей выразительностью и индивидуальностью, не похожей на другие ноты. Иногда слышны механические призвуки – как это бывает у механики клавесина или у струн гитары. В этом есть некоторое «несовершенство» (в отличие от идеально ровного яркого звука современных больших концертных роялей), но именно это и делает этот инструмент особенным. Я благодарен сотрудникам музея, которые создали идеальные условия для работы. И, конечно, благодарен Карине. Этот альбом звучит именно так благодаря ей.
АБ 2021

Буклет альбома — тоже медитация. Это серия фотографий известного фотографа Иры Полярной: невероятной красоты путешествие внутри этого рояля.

Пианист и композитор Антон Батагов — разноплановый музыкант, чьи интересы лежат в непохожих и в то же время близких сферах. Он известен как автор самобытных сочинений и переосмыслений сочинений прошлого. Все его работы открывают для слушателей новый пласт — интеллектуальный и чувственный. Батагов регулярно обращается к сочинениям, в которых он видит черты «минималистского» подхода к звуковому материалу. Каждый концерт композитора становится своего рода ритуальным действом, коллективной медитацией в полной темноте зала, в котором освещены только ноты, клавиатура и руки музыканта.

Антон Батагов с 2016 года работает с «Фирмой Мелодия» и регулярно записывает на лейбле новые альбомы. Коллекция его дисков, которые выпустила «Мелодия», включает как интерпретации классических сочинений — Баха, Моцарта, Дебюсси, Шуберта, Шопена, английской музыки XVI–XVII веков — так и авторские сочинения. Среди последних — «Я вижу твой сон. Ты видишь мой сон», цикл песен «16+» и один из самых известных опусов Батагова-композитора — «Избранные письма Сергея Рахманинова».
Сергей Бирюков для журнала «Музыкальная жизнь», 19.12.2023:
ПОМЕДИТИРУЕМ ПОД КЛАВИР?
Новое произведение Антона Батагова ретранслирует нам флюиды от самого Баха
На одной из самых авангардных концертных площадок Москвы, в ДК «Рассвет», состоялась презентация нового альбома Антона Батагова «Хорошо медитированный клавир». Известный композитор и пианист, уже много лет работающий в русле минимализма, вновь доказал (думаю, не только корреспонденту «Музыкальной жизни»), что выразительные возможности самых фундаментальных средств музыкальной речи — тональности, гармонии, вариационной и других, исстари присущих композиторскому мышлению форм, неисчерпаемы.
Антон уже делал это в своих прошлых опусах, обращаясь всякий раз к яркой, значимой, символичной идее-сюжету. Например, показывая в «Письмах Рахманинова», как флюиды великого композитора проявляются в стилистике Арво Пярта, Владимира Мартынова, самого Батагова… Или рассказывая неспешными пьесами цикла «Где нас нет. Письма Игуменьи Серафимы» историю верующей русской женщины, а через нее — всей России в ХХ столетии.
В «Хорошо медитированном клавире» такого сюжета нет. Но уже само название указывает, куда теперь направлена мысль автора, и что он взял за образец, отправляя в полет свою фантазию. Это музыка Баха и его предшественников, чьи идеи суммировал, преобразил и мощным импульсом послал в будущее лейпцигский кантор.
Но почему «медитированный»? Антон пояснил во вступительном слове: «У старинной музыки я позаимствовал не стилистику, а принципы сочинения, формы — чакону, пассакалию, рондо… Те, что фокусируют внимание на чем-то фундаментальном — гармонической формуле, простой мелодии. Бесконечно повторяя и варьируя эту основу, мы достигаем все новых интонационных и фактурных открытий. Что это, как не медитация, позволяющая вырваться из мрака обыденности и найти ту дверь в мир света, о которой говорит Пелевин в своем романе “Непобедимое солнце”?»
Также Батагов расшифровал, что за видеоинсталляцию из золотистых граней и линий мы видели в первые минуты вечера: это фотографии известного фотохудожника Иры Полярной, сделанные в сакральном и мистическом месте — внутреннем пространстве рояля. Не абстрактного, а вот этого конкретного «Стейнвея» 1909 года, что стоял в тот момент на сцене. Именно его Антон отобрал в коллекции Российского национального музея музыки — не за возраст и не по каким иным параметрам, кроме как за тембр, наиболее подходящий, с его точки зрения, для музыки, ловящей волны из громадной толщи минувших веков и транслирующей их жителям третьего тысячелетия.
А затем этот универсум золотистого металла и дерева зазвенел и запел под пальцами Антона. Девять пьес цикла — девять способов помыслить о вечном. Уже первая показала, сколь многое можно «вытянуть» из всего трех следующих друг за другом двузвучий, почти повторяющих классическую формулу так называемого «золотого хода» (помните, с него начинаются Двадцать шестая соната Бетховена, Фортепианный концерт Шумана и десятки других сочинений?). Примерно на той же вариационной технике едва заметных, последовательно накапливающихся изменений основана вторая пьеса, привносящая в «белоклавишный» строй начала цикла легкий флер хроматики. Третья устраивает нам путешествие по регистрам рояля от хрустально-ледяных верхов до органно-гудящих басов и обратно. Четвертая вдруг резко меняет солнечный ми мажор на матовый си-бемоль, в переливах которого, однако, нет-нет да мелькнет воспоминание о том утраченном (может быть, не навсегда?) радостном блеске. Пятая обрушивает на нас мрачный колокольный минор, который шестая смягчает воспоминанием о «золотых» звуках начала цикла. Седьмая дает пример той самой чаконы, то есть вариаций на фиксированный бас. Самая развернутая восьмая суммирует множество техник, застраивая звуковыми пирамидами головокружительной высоты, от басового рокота до нежных дискантов, все доступное нашему слуху музыкальное пространство. Наконец слегка механистичная сицилиана финала дает понять: на сегодня все, пора дать звукам и извлекающим их пальцам отдохнуть… Но только на сегодня: то, что истаяло на половине фразы (почти как в шумановских «Бабочках», помните их воздушное «исчезновение», кстати, на том самом «золотом ходе»?), оживет завтра — в новых исполнениях, в иных сочинениях Антона, в музыке других композиторов.
В частности — и во вновь записанном альбоме «Хорошо медитированный клавир», выпущенном фирмой «Мелодия» не только в цифре, но и по-винтажному — на компакт-диске. О чем нам также сообщили Антон Батагов и инициатор этого рекорд-проекта, первый заместитель генерального директора знаменитого лейбла Карина Абрамян.


Денис Бочаров для газеты «Культура», 09.01.2024:
Название программы недвусмысленно отсылает к одному из ключевых сочинений Иоганна Себастьяна Баха — сборнику «Хорошо темперированный клавир», с которого принято отсчитывать использование равномерно темперированного строя, подразумевающего деление октавы на двенадцать равных частей — полутонов.
«Клавир» Батагова состоит из девяти пьес, каждая из которых называется «формулой». Музыкант выбрал старинные музыкальные формы (чакону, пассакалию, рондо, канон): они, по мнению автора, соответствуют не только музыкальному мышлению эпохи барокко, но и современному минимализму, для которого характерна простота мелодических построений.
Для записи был выбран уникальный инструмент — рояль Steinway 1909 года, который принадлежал выдающемуся пианисту Николаю Петрову и сейчас хранится в Российском национальном Музее музыки, где и был записан альбом.
«Инструмент совершенно удивительный. У него каждая нота как будто бы обладает своей выразительностью и индивидуальностью, не похожей на другие ноты. Иногда слышны механические призвуки — как это бывает у механики клавесина или у струн гитары. В этом есть некоторое «несовершенство» (в отличие от идеально ровного яркого звука современных больших концертных роялей), но именно это и делает этот инструмент особенным», — говорит Антон Александрович.
Батагов — разноплановый пианист, хорошо известный как автор самобытных сочинений и переосмыслений сочинений прошлого. Он регулярно обращается к произведениям, в которых видит черты «минималистского» подхода к звуковому материалу. Каждый концерт музыканта становится своего рода ритуальным действом, коллективной медитацией в полной темноте зала, в котором освещены только ноты, клавиатура и руки исполнителя.
С фирмой «Мелодия» Батагов сотрудничает с 2016 года, регулярно выпуская новые альбомы. Коллекция его дисков, которые выпустил наш звукозаписывающий лейбл, включает как интерпретации классических сочинений (Баха, Моцарта, Дебюсси, Шуберта, Шопена, английской музыки XVI–XVII веков), так и авторские сочинения. Предлагаемая фонограмма датируется ноябрем 2022 года.


Авторы:
Антон Батагов

Батагов Антон - Хорошо медитированный клавир

Оставьте отзыв об издании
Имя
Отзыв
Код

Рекомендации:


Цымбровский Игорь "Прийди Янголе" (2LP)
Kontakt Audio, Infinite Fog Productions, 2022
3200 р. В корзину

Цымбровский Игорь "Прийди Янголе"
Kontakt Audio, Infinite Fog Productions, 2022
1000 р. В корзину