книги: Ермачков Максим "Стихи" (кн.)

Временно нет в наличии 
 

Издательство: Авторское издание, 2014

Вес: 210 г.


Твёрдый переплёт, карманный формат, 166 стр.

Максим Ермачков — петербургский поэт, музыкант, автор и исполнитель песен.
В творческом арсенале — несколько музыкальных альбомов и сборник стихов..
Жанровую форму, в которой воплощает автор свои произведения, трудно определить однозначно. Это разброс (а скорее — сочетание) рока, авторской песни, новой волны и диско с элементами городского романса самого высокого качества.
Безусловно, большое внимание автор уделяет поэтической составляющей песен, но прочувствовать всю мощь его творчества можно только в живом исполнении.
Безудержная исполнительская энергетика, неповторимая манера игры на гитаре, экспрессия, фактурность и сила голоса не могут оставить равнодушным ни одного слушателя.
И не важно, в каком формате он сегодня на сцене: один с гитарой или в сопровождении музыкального коллектива... все одно — будет интересно.

И вот мы дождались!
Пришло время перевернуть одну страницу творческой биографии и представить поклонникам что-то новое, но уже давно ожидаемое!
За 14-летний период творчества накоплен материал для ПЕРВОГО СБОРНИКА. Музыкант его тщательно собирал. В сборник вошло только лучшее. Эта страница его творчества — самая личная. О взаимоотношениях с миром, о любви и о тайне вдохновения....


Интервью Екатерине Борисовой:

Максим Ермачков (ПУЛЯ): Профессия — помогать людям

Максим Ермачков — из поколения "пост-рок-клубовских" питерских музыкантов, из числа тех, кто начинал свой путь уже в начале нового века, не застав ни перестроечного неформального восторга конца 80-х, ни лихорадочного бурления шоу-бизнеса конца 90-х. Кое-кто из этой генерации смог оседлать волну радиоформата, но это удалось далеко не всем. И большой вопрос — повезло или не повезло тем, кого нет в тяжелой радиоротации: их обошла всенародная слава, но и ни на какие компромиссы им идти не пришлось. Возможно, именно потому в этой генерации так много музыкантов, которые, начав с неизбежного подражания, теперь уже ни на кого не похожи, которых уже ни с кем не спутаешь. И встреча с творчеством каждого из них — совершенно особенное, отдельное переживание.

Мы познакомились с Максом в феврале 2020 года на фестивале "Сотня", где я сидела в жюри, а он спел всего три песни, и я, ни секунды не сомневаясь, сразу поставила ему высший балл. Потому что каждый день и каждый час на сцену выходят сотни музыкантов, но очень мало про кого можно сказать, что он именно для сцены и рожден. А Максим как раз такой — у него удивительная харизма и потрясающая живая энергетика. Думаю, это подтвердит любой, кто хоть раз побывал на его концерте.

Мы почти сразу перешли на "ты" и быстро стали приятелями, но для интервью созрели не скоро. Может быть, потому что знакомство наше пришлось на времена, когда всю музыкальную жизнь — да и не только музыкальную — очень сильно колбасило и продолжает колбасить. Но всё же разговор состоялся, и хотя он вышел немного сумбурным, я рада, что мы, наконец, собрались поговорить еще и в таком формате.

Екатерина Борисова: Насколько я понимаю, ты не очень избалован интервью, и таким образом широкая общественность о тебе не из каждого утюга слышит. И вследствие этого придет читатель на наш сайт, увидит твою фамилию — а ему эта фамилия, к сожалению, скорее всего ни о чем не говорит. Поэтому давай начнем с самых простых вопросов. Обозначь какие-то основные опорные точки твоей творческой биографии, например.

Максим Ермачков: Для начала надо сказать, что после окончания морской академии имени Макарова я поработал чуть-чуть моряком — и понял, что не хочу я быть моряком, не хочу таким образом зарабатывать деньги, а хочу я петь песни. И каким-то образом быть полезным людям именно вот этим. Я вернулся из последнего рейса и поехал к маме на дачу. А там, в этом месте жил мой друг, гитарист Вася Палкин. Это был единственный человек, про которого я знал, что он умеет играть на гитаре.

Екатерина: А ты-то умел играть?

Максим: Я умел, да. Я научился еще в школе, меня бард один научил на гитаре играть. Поэтому, видимо, у меня есть какие-то корни бардовской песни. Он меня учил играть не по нотам, а просто пел песню Визбора или Кукина, показывал, как он ее играет, ставил аккорды, а я ее записывал на диктофон, слушал дома и разучивал. Потом приходил через неделю и пел ему. Он мне говорил: "Максим, слух у тебя не особо есть, голос тоже не фантастический, но когда ты поешь, тебе веришь, так что продолжай этим заниматься". Дал такой наказ. Но все равно сначала я пошел поработал моряком... И вот я пришел к Васе, говорю: "Давай группу сделаем". Он говорит: "Давай, а песни есть?" Я говорю: "Есть", показал ему что-то. И мы в конце 2000 года первые песни записали вдвоем под гитару, он там придумал, чего играть. И я поехал в клуб "Грибоедов" к Антону Белянкину, которого я знал через моего друга Вадика Покровского — это 2ВА САМОЛЕТА, — и отдал ему кассету прямо в руки. Группа моя называлась ЕРМАЧКОВ И СУКИНЫ ДЕТИ, Антону название понравилось (смеется). Ну, и я думал, что чего еще надо-то — кассета первая записана, сейчас всё пойдет. Но ничего не пошло, конечно, и я понял, что надо искать дальше. Гитарист есть — надо искать барабанщика. Нашли и года полтора с ним репетировали — в Александровской (это в Пушкине), в ДК. Без концертов, без всего этого. Первый концерт состоялся уже в 2002 году. Меня спросили, как группа называется — надо ведь в афише что-то написать. Ну, и я назвал группу ПУЛЯ.

Екатерина: Почему?

Максим: Потому что я жил у гостиницы "Пулковская", еще у меня был любимый фильм "Пуля" с Микки Рурком... ну, и вообще. Выпустили мы первый альбом — Тропилло целиком слушал демо, вот прямо сидел и слушал, потом сказал: "Хорошо, выпущу".

Екатерина: На виниле?

Максим: Нет, на CD уже. Но он решил его пересвести, пересвел еще хуже, чем было у меня, в итоге я только расстроился. Да и группа распалась на фоне этого конфликта — Тропилло сказал, что надо переписывать, а барабанщик отказался переписывать... Потом я стал снова группу собирать, мы чего-то опять записали, и в 2005 году мой друг Олег Кельганкин, у которого были деньги, сказал, что готов мне помочь. Давай, говорит, продюсера найдем, клип снимем и всё будет зашибись. В итоге ни хрена не получилось — нашли продюсера-придурка, который только зря потратил все деньги, сняли беспонтовый дорогой клип, который разместили на "МузТВ"... Ну, и после этого фиаско я распустил ту ПУЛЮ, сказал, что на хрен это всё, не хочу ничего, буду играть один. И стал выступать один.

Екатерина: По клубам?

Максим: Да. Ездил куда-то в одиночку — в Тамбов, помню, был первый выезд. Ну, мне этого хотелось, потому что я как-то миновал эту стадию, сразу стал собирать группу, хотя еще не владел всем этим искусством... Одно дело ты дома поешь, и совсем другое — когда собираешь людей где-то в зале, совсем другая нужна подача. И мне хотелось как-то самому разобраться, как взаимодействовать со зрителем. Поиграл-поиграл, попутно работал с сессионными музыкантами, мы записали альбом "Свет в Ладони". Сергей Наветный, Андрей Светлов, Олег Баранов — классные были все ребята. Аранжировки делали вместе. Шибких результатов не добились, хотя песни хорошие. На радио я ничего не продвигал — делал альбом, чтобы просто зафиксировать всё это. Попутно пробовал играть еще с кем-то — был у меня в Москве баянист Сашка Сомов, например... То есть мне все равно хотелось коллективно взаимодействовать, я уже понял, что вместе все-таки интереснее заниматься музыкой. Песня в подаче группы приобретает совсем другие краски.
Потом, уже в 2015 году — это из важных вех — я выиграл в красивейшем чешском городе Усти-над-Лабем конкурс авторской песни "За туманом" имени Юрия Кукина, и в качестве приза организатор нью-йоркского фестиваля "Странники", который сидел там, в Чехии, в жюри, пригласил меня выступить в Америку. Я принял приглашение, но в итоге смог добраться на этот фестиваль только в 2018 году. А через год, в 2019-м попал на другой большой нью-йорский фестиваль "JetLag"... Вот так я в первый раз попал за границу и обнаружил, что там тоже много наших людей, хороших и достойных.

Екатерина: Подожди, но ты же бывал за границей, когда был моряком.

Максим: Да, но тогда я не пел, тогда я работал (смеется). А тут ездил исключительно концертировать. Я там подружился со многими музыкантами и просто с людьми из эмигрантской русской среды, и я их люблю так же как наших, не вижу вообще никакой разницы... Потом я вернулся и стал снова собирать группу здесь в Петербурге из своих друзей-музыкантов.

Екатерина: На моей памяти была ГРУППА МАКСИМА ЕРМАЧКОВА, а потом снова появилась ПУЛЯ. Какое-то флуктуирующее название. Это почему?

Максим: А это после начала "специальной военной операции" я понял, что возьму-ка я снова старое название, оно сейчас хорошо отражает настроение.

Екатерина: Слушай, когда я пыталась искать следы твоего существования в интернете, то нашла ресурс Bard.ru с довольно большой подборкой текстов. Для тебя тексты — это самостоятельные стихи или они существуют только вместе с музыкой?

Максим: Это важный вопрос. На самом деле первоначально появились тексты. Я просто писал стихи и не предполагал, что они могут быть песнями. Но потом у меня произошла личная история — любовь, разочарование, драма... И вот я сидел в кубрике, там у одного парня стояла гитара, и я просто взял тетрадку со своими текстами, и несколько песен у меня сразу родилось. Хотя я тогда не умел писать музыку. То есть сначала важен был, безусловно, текст. Потом, когда я стал больше и больше этим заниматься, получалось уже по-разному — то сначала музыка, а потом текст, то всё одновременно... Но изначально это были тексты, причем мне понравилось, что они сразу стали песнями, вот раз — и песня, я там даже ничего не зачеркивал. Правда, песни были без припевов и длинные (смеется).

Екатерина: Вот ты говоришь, что все время хотел играть с группой. Почему? Чтобы вместе творить, чтобы песни были доходчивее — или еще что-то?

Максим: Чтобы песни были доходчивее, чтоб они были больше людям понятны. Чтобы трогали их, бодрили. В зависимости от песни. Понятно, что любым творцом в первую очередь движут эгоистические мотивы — чтоб самому получать удовольствие от того, что он делает, но мне всегда казалось... Почему я и выбрал эту профессию: я считаю, что это действительно профессия — отдавать людям часть своего внутреннего мира и каким-то образом их направлять или хотя бы им как-то помогать. Мне вот это хотелось делать.

Екатерина: Мальчики обычно берут в руки гитару либо чтобы девочкам нравиться, либо чтобы стать звездой рок-н-ролла. Ну, или для того, чтоб людям всю правду рассказать.

Максим: Ну да (улыбается). И поэтому сейчас, в настоящий момент... хотя ничего я не знаю про настоящий момент.

Екатерина: Настоящий момент — он такой, да. Но если возвращаться к группе, то у меня по тем твоим концертам, на которых я бывала, сложилось впечатление, что ты можешь сыграть вообще с кем угодно.
Максим: Угу. Есть такое, да. И мне тоже это нравится. Но это потому что песни такие. Бывают такие песни, где даже суперталантливый музыкант не найдет для себя, где сыграть, потому что непонятно, о чем песня и что там делать. А мне в этом смысле как-то везет, и поэтому я смело обращаюсь к любым музыкантам любого уровня, потому что уверен, что предлагаю им что-то понятное. Я не очень много пишу песен, если честно, я не такой уж писатель песен, мне хватает других дел, но когда действительно есть что сказать, и это оформилось во что-то, — я прибегаю к помощи других музыкантов.

Екатерина: На сентябрьском концерте в "Сердце" меня удивило, что когда вас попросили сыграть на бис, ты сказал: "Ребята, а у нас больше песен нету". Так мало песен?

Максим: Нет, это потому что музыканты опять поменялись. Поменялся барабанщик и басист, и мы не успели выучить больше 22 песен.

Екатерина: А, то есть на самом-то деле песен гораздо больше?

Максим: Конечно. Вот в этом смысле проще выступать одному: попросили спеть — и спел, всегда знаешь и помнишь, как песню сыграть. А с ребятами по-другому, с ними готовиться надо. Ну, и раз мы заговорили о том концерте 21 сентября, мне бы хотелось ребят назвать. Это Максим Агнаев — барабанщик чудесный, Паша Борисов — гениальный басист... У меня есть песня, где сказано, что "басист — второй", но в рок-группе он может быть и первый, потому что правильная бас-гитара — это половина успеха и группы, и песни, и всего на свете. Мне повезло, что Паша Борисов сейчас со мной играет, я получаю удовольствие от создания концертов и от его понимания. Плюс гитарист Илья Ксенофонтов и Катя Щукина, в замужестве Корнишова, на клавишах. Она из второго состава ПУЛИ, сейчас опять к нам вернулась. И, надеюсь, мы все вместе еще что-нибудь путное изобразим.

Екатерина: Еще о песнях, а точнее, о влияниях и истоках. Вот если взять такой условный треугольник "Высоцкий — Цой — Башлачёв", то ты в нём где находишься?

Максим: Высоцкий — Цой — Курт Кобейн.

Екатерина: То есть Башлачёва нету?

Максим: Нету (смеется). Да, я пою его песни, я знаю его родителей, сестру Лену знаю, и вообще очень уважаю Сашу Башлачёва, но... Помню, с каким трудом я его "Хозяйку" выучил — неделю не мог понять его ритмику, потому что она очень своеобразная, мне было сложно даже начать играть так, как он делал... Но как фигура мне Курт Кобейн нравится больше. Высоцкий, Цой, Курт Кобейн и Джим Моррисон еще. Четыре гениальных музыканта, которых я чертовски люблю. Башлачёва я уважаю, ценю, но не скажу, что это любовь моей жизни.
А Высоцкому я очень многим обязан... Кстати, еще про одну из крупных вех забыл сказать. Вот смотри, я тут говорил про призвание, про профессию — дарить людям радость и, в общем-то, каким-то образом пытаться помочь и спасти этот безумный мир. Но что еще немаловажно — это личное удовольствие от процесса музицирования. Да, и один из таких моментов, когда я испытал абсолютное счастье от профессии, от своего дела — это когда я в 2018 году пел на Дворцовой площади на фестивале в честь 80-летия Владимира Семеновича Высоцкого, выступал с симфоническим оркестром. И надо сказать, это полный кайф — от того, что ты поешь свои любимые песни своего любимого автора с симфоническим офигенным оркестром, и еще у тебя полно времени, ты поешь там песен больше, чем любой другой участник всего этого праздника...

Екатерина: А из западной музыки еще кого-то любишь?

Максим: DEPECHE MODE мне очень нравятся. Обожаю DEPECHE MODE! Еще THE CURE очень люблю, до сих пересматриваю и их старые концерты, и новые. Гениальные ребята. Ну, я такой, я традиционный, ничего особенно нового я не... Ну, Моби мне еще нравится. Вообще мне вся хорошая музыка нравится — кроме джаза, наверно, мне его сложно понять.

Екатерина: Сейчас как ни посмотришь где-то на подборки новых записей от юных дарований — там либо рэп, либо какой-нибудь пост-пост-панк-дарк-нойз-фолк. И тут выходишь ты — такой, какой есть, и на фоне этого всего тебя все назовут просто "русским роком"...

Максим: Согласен. Такое бывает. Говорят "нам бы лучше что-нибудь более современное".

Екатерина: А с другой стороны, есть у тебя вот это нетипичное псевдо-диско...

Максим: Тут всё зависит от песни. Если она легкая, в ней ничего этакого нет, то можно ее аранжировать и посовременнее. Но в целом хочется быть собранным в концертных программах и показывать их именно как программы, а не как набор разных песен из такого и сякого. Поэтому электрические концерты обязывают, к ним нужно готовиться, всё продумывать.

Екатерина: Тебя музыкальная стилистика в принципе как-то заботит, когда ты работаешь над песней?

Максим: Не шибко. Но я не люблю тяжелую музыку, например. Чем танцевальнее, чем проще, в рок-волновом таком направлении — тем лучше. Я приверженец скорее такой стилистики.

Екатерина: При этом на концертах ты очень любишь делать этакие блюзовые голосовые вставки строчек между строчками.

Максим: Обязательно. Это блюзовое, да?

Екатерина: Именно.

Максим: Хорошо, что не бардовское (смеется). Потому что бардовское — это всякие разговоры. Хотя это тоже неплохо.

Екатерина: Еще я крайне мало встречала русскоязычных авторов, которые в текстах совершенно спокойно переходят на английский и обратно, и при этом оно звучит естественно и не коробит.

Максим: После того, как я вернулся их Америки, я написал "Money", "I Love You, Baby" и подумал — а почему бы и нет? Хотя не все отзываются так, как ты, некоторые не понимают, зачем это.

Екатерина: Я просто знаю английский (смеемся оба). Ну, и люблю всякие нестандартные текстовые фишки. Причем это же не только в танцевальных песнях — в "Воздухе" ведь тоже есть.

Максим: Тут такая особенность, которую, возможно, стоит отметить: все-таки разделяется у меня материал. Одно дело, когда мы с ПУЛЕЙ играем программу, и другое... Вот есть у меня такой эксперимент, когда я играл с баянистом — там был совсем другой формат, акустические инструменты: скрипки, баян. И это была такая хорошая авторская песня с музыкой. Как у Митяева или что-то такое. Я попробовал в прошлом месяце снова такой формат, и очень неплохо получилось. Тем более что группа — это все-таки более увеселительный жанр, а сейчас как-то не до веселья на концертах.

Екатерина: Сейчас люди на концерты ходят не столько чтоб отдохнуть, сколько чтобы выдохнуть.

Максим: Переключиться, да. Но если уж выбрал профессию что-то делать для людей, то сейчас нет-нет да и споешь что-то такое нейтральное, что не загружает, а, наоборот, помогает вернуться к нормальной привычной жизни, ныне потерянной. Хотя бы внутри себя. Какие-то мгновения, находясь на концерте какого-то автора, хоть чуть-чуть помечтать.

Екатерина: Не очень удобный, может быть, вопрос. Когда я тебя впервые услышала на фестивале "Сотня", то потом, задним уже числом поняла, что название ПУЛЯ мне знакомо, и что я тебя в записи неоднократно слышала раньше — скажем, когда работала в журнале "Fuzz". Но на фестивале я тебя восприняла как совершенно нового для себя музыканта, потому что в записях меня, видимо, ничего не впечатлило, и я просто их не запомнила. Живьем совершенно другая энергетика. Я права?

Максим: Да, в записи пока еще... Но все равно я не теряю надежду записать хороший альбом, чтобы всю энергетику туда перенести.

Екатерина: И, кстати, когда я поняла, что меня твои аудиозаписи не очень торкают, то пошла смотреть какие-то видео и нашла подборку наполовину черно-белых, наполовину цветных роликов, где ты не только поешь и играешь, но и рассказываешь о песнях. Это фильм, разрезанный на части, или просто серия клипов?

Максим: Это фильм. За основу мы взяли выступление в клубе "Сердце", где у меня был немножко другой состав — на барабанах тогда играл Миша Нефедов, на басу Максим Зорин, а на гитаре Илья Ксенофонтов. Мы играли обычный концерт, и потом я подумал, что неплохо было бы между песнями что-то порассказывать. Получился фильм в двух частях, его можно найти на YouTube.

Екатерина: Кто его снимал?

Максим: Мой друг Валера Егоров, которого сейчас забрали в армию. Я сам это все придумывал, а он снимал. Там не было никакого сценария, просто я примерно предполагал, что именно можно рассказать перед той или другой песней. Это просто для того, чтоб людям было интереснее.

Екатерина: Хороший концертник, но я не его имела в виду, а серию роликов 2020 года. Я сначала нашла "Воздух", потом "Ассу"... Там сначала идет твой рассказ о песне, потом ты начинаешь ее играть, и она плавно перетекает в концертное исполнение. Вот это что такое было?

Максим: Я понял, о чем ты говоришь. Это не фильм. Это просто несколько песен, которые я написал, посвятив своим друзьям, своим учителям — Вадику Покровскому из группы 2ВА САМОЛЕТА, Олегу Коломийчуку по прозвищу Асса... это тоже легендарная личность. Это о них мы ролики снимали, и я давал какие-то объяснения, рассказывал. Но таким вот образом не много песен было сделано — всего несколько.

Екатерина: Интересный жанр и достаточно редкий, между прочим. Для тебя это вообще, по-моему, оптимальный формат, стоило бы эту идею развивать и дальше. Потому что, вот честно скажу, живьем тебя слушать гораздо интереснее, чем в записи. Такой у тебя энергетический тип... И кстати: когда ты выходишь на сцену, ты чувствуешь, как в тебе что-то меняется?

Максим: Конечно! Еще бы!

Екатерина: А это можно как-то описать?

Максим: О-ой... Ну, я пробовал же и раньше, еще в школе выходил на сцену с гитарой, что-то пел, потом в Макаровке, на четвертом курсе... Мне было интересно выходить и замечать какие-то изменения в себе. Какое-то воздействие, что ли, энергетическое происходит. Мне это очень нравится. Именно за этим, наверно, на сцену и идешь. А что там именно происходит — не знаю. Мне на сцене комфортно и интересно. И еще там открываешься. Момент исповеди всегда присутствует в этом деле, потому что я мало что придумываю в своих песнях, все они очень личные. И мне кажется, что честные. Поэтому я получаю удовольствие, когда я их пою на сцене.

Екатерина: А тебе важно, мало публики или много публики, где она, какая она?

Максим: Ох, чего только не было. Помню, приехал в Харьков первый раз, друг меня привез. Там снег выпал, идем в клуб, а перед нами четыре следа. Он говорит: "Оп-па, на концерте у тебя сегодня интересно будет". Четыре человека пришло, да (смеется). Разные были ситуации. Конечно, хорошо, когда побольше людей, но, в принципе, даже одного с горящими глазами достаточно, если идет такой формат.
И еще одна маленькая мысль, которую я совсем упустил, но мы начали тоже об этом говорить — о сегодняшнем дне. Сегодняшний день настолько непредсказуем, что сложно строить какие бы то ни было планы, но как творческий целеустремленный человек я не могу не планировать хоть что-то. И основной мой план — перенести эту энергетику, которая создается группой на сцене при зрителях, все-таки в студию и добиться качественной хорошей записи. Чтобы человек послушал где-то во Владивостоке, в Сиднее или где угодно... в Саранске, в Зубовой Поляне, например, откуда я вернулся недавно... Послушал — и ему стало бы все понятно. И он захотел бы попасть на концерт. Это сложная задача, но вот где-то в январе мы с ребятами должны сделать несколько песен, одна из которых совершенно новая. И, в общем, ждите, дорогие друзья, и приходите на концерты. Которые будут, возможно.


Авторы:
Максим Ермачков

Ермачков Максим - Стихи (кн.)

Оставьте отзыв об издании
Имя
Отзыв
Код

Рекомендации:


Короли Кухни "VII" (2CD)
Авторское издание, 2018
1000 р. В корзину