Ссылки

CD: Краснознамённая дивизия имени моей бабушки - "Катакомба" (2020)

Цена: 400 р.

Количество: 

 

Издательство: Авторское издание, 2020.

Вес: 60 г.

Краткое описание:
Подарочное издание, шестиполосный диджипак CD-R.


1. Прогулка
2. Парные танцы
3. Русский андеграунд
4. Пространство между
5. Танцуй и кайся
6. Катакомба
7. Спутник
8. Монтерей

Большое путешествие в дебри танцевальной музыки – от хрупкого воздушного диско к задумчивому даунтемпо, от сложносочиненного R&B и френч-хауса к прозрачному психоделик-року австралийского образца.
«Катакомба» – пластинка про перерождение после расставания с юностью, про плоть, кровь, пульс и танцы.

Эй, сегодня хотим рассказать, как создавался наш новый альбом КАТАКОМБА и поблагодарить всех, кто в этом участвовал!
Мы начали сочинять эти песни еще прошлой весной, первой была "Катакомба", потом, потихоньку, остальные треки. Из интересных фактов – прилипчивый клавишный мотив, с которого начинаются «Парные танцы» придумала еще скрипачка Алена, это ее вклад в пластинку перед уходом. А еще там была сквозная партия перкуссии, которую мы выбросили в последний момент. А называлась песня сначала «Старз», потому что Саша пела вместо «Я завожусь, когда слышу бас» что-то типа «I wanna meet suicide stars».
Заглавную строчку «Лучше выключай русский андерграунд» в одноименной песне в последний момент придумал гитарист Саша, раньше там был Вельвет андерграунд – вот была бы провокация! А еще для нее существует альтернативный текст, который написала саксофониста Катя.
Песню «Пространство между» полностью написала Саша – просто принесла все части песни, а мы сыграли и допридумали партии - в частности, прозрачную соло-гитару Санька и кларнето-подобный саксофон Екатерины. Текст припева тоже придумала Саша. На альбоме должна была быть еще одна такая песня, под кодовыми названием «Снэкс» - сложносочиненная и распевная, завязанная на ломаном ритме, переходящим к концу в бразильские танцы – но мы не успели ее прочувствовать и разобрать.
Песня «Монтерей» - единственная старая песня – ее музыку написали вместе Ваня и Яна еще во времена альбома «Посмертные приключения» - тогда, по задумке, она была легкой и акустической.
Еще крутой факт – в песне Прогулка есть прямая музыкальная цитата. Арпеджираторы, с которой начинается и песня и, соответственно, весь альбом, нота в ноту повторяют такие же арпеджираторы из песни Talking heads «Once in a lifetime» - мы, правда, поняли это уже когда записали трек.
Итак, этот альбом сочинили: Леша Кульпин на басу, Саша Брагин на соло-гитаре, Саша Фролова на вокале, Ваня Смирнов на подпевках, синтах и гитаре, Катя Зыкова на саксе и подпевках, Карина Евстропова на синтах и подпевках, Леша Мазуров на барабанах.
Записывать альбом мы засели осенью в московской @dthstudios. С нами работал звукорежиссер Данила Герасимов – и не просто записывал, но и помогал переделывать многое на месте. Даня прекрасный гитарист и вокалист, у него есть своя горячая группа "мытищи в огне" – послушайте, это такой эмо-кор с испанскими нотками) Мало того – в африканском хоре песни «Танцуй и кайся» Даня даже спел на бек-вокале!
Часть партий, в основном вокалы, мы записывали еще и на московской студии Gentle со звукорежиссерами Ником Лобановым и Василием Фалком – спасибо парни, было круто!
Сводил и мастерил альбом наш постоянный саундпродюсер Коля Ефремов – больше ни у кого на свете не хватило бы терпения вынести столько правок и при этом создать свой собственный микс. Как всегда, работать с Колей дикий кайф!!
Про обложку уже писали, расскажем еще раз. Её снимал наш любимый фотограф, Маша Ястребова www.instagram.com/my_mariar/ – автор обложки УВЫ. Идею придумала именно она – если на УВЫ мы сидели, прижавшись и были направлены «внутрь», то тут она предложила сделать как бы «анти-УВЫ» - раскидать нас к краям, стащить с сидящих мест, заставить танцевать и взрываться «наружу». Всех участников снимали поочередно в одном пространстве - потом Маша делала коллаж.
Стиль подбирала Полина Иварссон и наша вокалистка Саша. Свет - Георгий Соседов. Мейкап @glafira.makeup
Ну и да – после того, как всё было готово, мы сдали пластинку на лейбл ONErpm – спасибо ребятам за огромную работу! Мало того, что подготовили альбом к запуску и занимаются его продвижением, они, наконец-то, разобрали весь наш бек-каталог со старыми пластинками и синглами – теперь всю нашу дискографию можно слушать на всех музыкальных сервисах! Глеб Лисичкин, Саша Попкович, Надежда Бойчевски – спасибо!
Презентация альбома, как и прошлых двух, прошла на Медузе – спасибо Саше Филимонову за отличное интервью и статью.
Ну и главное – хотим респектнуть всем вам – спасибо что слушаете, ходите на концерты и поддерживаете! Получили кучу крутых слов в личку и комментарии, нам это действительно было очень важно на данном этапе.
Кажется, вышла наикрутейшая пластинка! Сыграем ее вживую уже осенью, хотя, кто знает – вдруг летом будут какие-то фестивали?
Краснознамённая дивизия имени моей бабушки

«Наша музыкальная секта не жалеет праведных нот» Интервью фронтмена «Краснознаменной дивизии» и премьера нового альбома на «Медузе»

Два года назад подмосковная «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки», записав свой самый сильный альбом «Увы», неожиданно оказалась на грани распада. Группу покинули несколько участников, в том числе вокалистка Яна Смирнова. Изменив состав и переосмыслив звучание, летом 2020-го «Дивизия» возвращается с новым боевым и танцевальным диском «Катакомба». «Медуза» представляет премьеру альбома и публикует интервью с фронтменом «Дивизии» Иваном Смирновым — о том, как меняется их «музыкальная секта».

— Как группа преодолела внутренний кризис? Из-за чего он вообще произошел? Изменения состава как-то сказались на ваших личных отношениях — внутри группы и с бывшими участниками?

— Ребята ушли оттого, что перестали себя чувствовать важными и нужными участниками группы. И я, как фронтмен, виню в этом в первую очередь себя. Но, думаю, изначальная причина кризиса — сделанный нами когда-то выбор в пользу музыки как хобби. Тогда для меня это был вызов и позиция — мы можем успевать все! Но это невозможно. Это ставит людей в ситуацию постоянного выбора, им всегда нужно чем-то жертвовать. А музыка этого не прощает.
Прошлый альбом «Увы» не задумывался как саундтрек к расставанию, но именно им и стал — о том, что было что-то большое и прекрасное и оно ушло навсегда. После ухода Яны [Смирновой] и Димы [Вихирева] у нас было понимание, что эту историю нужно заканчивать. Я попросил оставшихся ребят дать еще шанс, собраться на студии и просто поиграть для удовольствия.
А дальше случилось чудо — с первой же репетиции вдруг стали появляться прекрасные песни, мы только успевали их подхватывать. Потом посыпались предложения летних концертов, мы согласились почти на все. На первом же выступлении случился «взрыв», мы дико кайфанули и провели прекрасное лето. К сожалению, в тот момент нас покинула еще и скрипачка Алена, ей стало трудно совмещать концертный график с другим проектом.
У Яны все хорошо — я слышал песни, которые она готовит, это совершенно потрясающий материал — верю, что в скором времени она всех порвет. Я ужасно благодарен всем, кто играл с нами, и очень их люблю, это были прекрасные годы вместе — но теперь все по-другому.

— В плане творчества этот кризис, очевидно, пошел вам на пользу: вышел альбом, он снова отличный и демонстрирует новое, поступательное развитие. Сторонний слушатель, не особо вдающийся во внутреннюю кухню, может и не заметить подвоха — того, что были сложности. Что мобилизовало вас? Как удается не опускать руки?

— Тут нет подвоха — это очень счастливая и не вымученная музыка. И совсем не возвращение к старой «детской» «Дивизии» — для меня это что-то другое: взрослое, яростное и увлекательное, в этом много плоти и крови. Это про преодоление беды, про радость от того, что ты смог заново влюбиться в ту музыку, с которой должен был расстаться.
Мы — не новый состав, мы никого не брали в группу. Ребята ушли, а мы остались. Саша Фролова не новая вокалистка, она играет и поет в «Дивизии» уже несколько лет, просто теперь нам с ней пришлось занять позиции у главных микрофонов. Более того — она раскрылась как прекрасный композитор, большую часть песен мы написали вместе. Очень много партий написано и остальными ребятами.

— Карантин всем подбросил дополнительных испытаний. Почему вы решили все-таки выпустить альбом сейчас, а не откладывать его до лучших времен, когда можно будет снова играть концерты? Будете ли делать онлайн-презентации или что-то подобное в сети?

— Самоизоляция разбросала нас по разным городам и даже странам — мы не виделись, не репетировали и не играли с марта. Конечно, это очень тяжело, тем более слетели весенние концерты, все пришлось перенести на осень. Мы старались придумывать какие-то штуки, играли диджей-сеты в прямом эфире, придумали видеоподкаст с другими музыкантами, сняли в зуме клип на песню «Тостер» — но для полноценных концертов, даже онлайн, нужно сначала собраться вместе.
Но для меня крайне важно, чтобы альбом вышел в начале лета. Выход пластинки нужно привязывать к созвучному ей времени года, а этот альбом во многом про летние приключения. Как здорово сказал мой друг Дима Мозжухин из группы «Дайте танк (!)»: «Выбор даты релиза — такое же творческое решение, как порядок песен на альбоме».

— Какие у вас были источники вдохновения? В альбоме, например, есть неожиданные цитаты из Летова в «Спутнике» или географические отсылки к эпохе хиппи в «Монтерее».

— Мы возвращались с концерта в Лондоне, самолет очень страшно взлетал, и я пытался в режиме реального времени выразить свой страх на синтезаторе в GarageBand. К моменту посадки была написана вся песня «Спутник». Потом я впервые прочел «Холодную осень» Бунина, меня совершенно потряс этот текст, и захотелось написать что-то по следам чьей-то жизни — с безрадостным детством, неполной семьей, несчастной любовью и ссылкой. Цитата из Летова оказалась очень в тему.
А песня «Монтерей» вдохновлена не эпохой хиппи, а заставкой сериала «Большая маленькая ложь», где героиня едет вдоль залива Монтерей под музыку Майкла Кивануки — в брызгах и утренних сумерках.
Главным источником вдохновения для «Дивизии» всегда была самая разнообразная музыка. Мне всегда хотелось, чтобы каждый альбом был страницей в энциклопедии наших сегодняшних музыкальных вкусов. Последний год я очень увлекся разным хаусом, от интеллигентских подборок лейбла Delicieuse Musique до простодушных бэнгеров Кельвина Харриса. Современный австралийский рок, давно любимая нами ближневосточная и афромузыка оставили свой след. А в песне «Пространство между» мы, кажется, вообще залезли на территорию условного Джемса Блейка.
Отдельно меня радует, что мы, надеюсь, смогли на этой пластинке выбраться из цепких объятий так любимого нами инди-рока нулевых и десятых.

— Песня «Катакомба» — это своего рода манифест, вы — самопровозглашенная музыкальная секта и лидеры того самого русского андерграунда, по которому так иронично проходитесь в одноименном треке. Вас устраивают такие границы?

— Когда я писал текст «Катакомбы» я представлял себе толпу в подземельях Зиона из фильма «Матрица». Потные красивые люди в последний раз поют, танцуют и занимаются любовью перед завтрашним концом света.
Мы и правда немножко музыкальная секта, но совсем не «лидеры андерграунда». На эту роль подходят куда более успешные современные русские группы. А в одноименном треке мы скорее в роли того, к кому обращается лирический герой. Хотя мне и правда иногда кажется, что современная музыка — и в рамках поп-формата, и в рамках андеграунда — сильно поскучнела по сравнению с какими-нибудь восьмидесятыми и даже нулевыми. Мне лично не хватает хитов.

— Теперь в песнях «Дивизии» стало больше секса и танцев. Заинтересуются ли ваши герои в перспективе политикой, социальными проблемами, несправедливостью мира?

— У нас не настолько эскапистский и инфантильный подход к текстам, как принято считать. Еще в альбоме «Кики» были песни вроде «Тани, Саши и Сью» или «Человека из ряда вон» — а уж после выхода «Увы» нас только ленивый не пнул, что мы вдруг запели про тюрьму и домашнее насилие.
Другой вопрос, что меня, как автора текстов, очень смущает вот этот публицистский подход к текстам у некоторых музыкантов. Я понимаю, что любой художественный язык имеет право на существование и любое высказывание в устах талантливого автора звучит уместно. Но я не люблю песни, похожие на кликабельные заголовки новостных ресурсов. Художнику можно все, и я не подвергаю сомнению его право превращаться в политический рупор. Но для меня такие песни абсолютно сиюминутные, про «здесь и сейчас», а музыка — это что-то большее.
Тем более в эпоху рэпа грань между исполнителем и его лирическим героем совсем стерлась. Если ты что-то спел, значит, ты так считаешь и это твой, блин, манифест. Мы все-таки всегда хотели быть тоньше этого.

— Ваши герои часто живут в параллельной, немного сказочной реальности. Сейчас же у многих возникает соблазн высказаться по повестке — все поют о карантине. Ну или вот, например, о полицейском произволе. Будете ли вы?

— Я сейчас, наверное, кого-то обижу — но я физически не могу слушать эти бесконечные песни про карантин и самоизоляцию. Да, я отлично понимаю, что искусству положено отражать и переживать окружающую реальность, но меня от этого прямо подташнивает. Немного боюсь, что песни «Прогулка» и «Пространство между» кто-то примет за то же. Мы написали эти тексты в начале зимы, они не совсем про это — просто так иногда получается с музыкой.
Про произвол полиции — мне на днях написал человек и спросил, почему у «Дивизии» так много левацких мотивов в песнях. Я вдруг посмотрел и понял, что так и правда может показаться. Но мы точно не леваки — просто любая энергия юности, ярости и разрушения очень крутой источник для вдохновения, я всегда был ею очарован. Именно энергией, а не конкретной повесткой — и даже тут у нас всегда была фига в кармане.

— Как группа будет переосмыслять старый репертуар? Возможно, от каких-то песен вам придется отказаться навсегда?

— Есть несколько песен, которые мы пока не придумали технически, как исполнять. Но это вопрос времени. Мы всегда формируем концертный сет-лист из тех песен, которые конкретно нам сейчас кайфово играть. Пожелания людей мы слышим и уважаем, но чаще всего делаем по-своему. И это касается не только старого материала, от которого мы устали. На новых пластинках встречаются песни, которые вживую получаются хуже, чем в записи, — иногда мы перестаем исполнять и их.

— Как вы будете теперь выстраивать свои отношения с миром и экономически держаться на плаву? Честно говоря, я впервые выскажусь пессимистично — думаю, что нормальных концертов до следующего года не будет.

— Нас спасает ровно то, что нас и губит. Мы никогда не зарабатывали музыкой, все деньги уходили на записи и репетиции. Мы очень надеемся, что концерты осенью разрешат, но если этого не случится, думаю, справимся.
Другой вопрос, что гастроли — это самое важное приключение, которое происходит с музыкантом. Мы все немного школьники на вечных каникулах, когда можно путешествовать с друзьями, играть концерты для людей и даже получать за это деньги. Без этого очень тяжело!


По фактам: «Дивизия» снова в деле. Иван Смирнов о новом альбоме, эпохе «Боли» и звучании без струнного оркестра
«Краснознаменная Дивизия Имени Моей Бабушки» существует уже не первый десяток лет — когда-то инди-оркестр, насчитывавший 13 участников, выступал с виолончелью, флейтой, скрипками и губной гармошкой. Сейчас участников осталось 7, после релиза 2018 года «Дивизию» покинула бессменная солистка Яна, но группа сумела перестроиться и зазвучать по-новому. 16 июня выйдет их новый альбом «Катакомба». Солист и руководитель группы Иван Смирнов рассказал для «По Фактам» о новом звучании коллектива, нелюбимых песнях «Дивизии», отличиях эпохи «Пикника Афиши» и фестиваля «Боль» и возвращении к концертной жизни после карантина.

— Журналисты привыкли называть вашу музыку «тви-попом» с отсылками к «Arcade Fire» и Туве Янссон — так говорили еще в 2012 году. С тех пор изменилось слишком многое, чтобы продолжать называть ваш стиль прежними формулировками. Как назвать музыку, которую играет «Дивизия» сейчас?

— Да не нужно ее никак называть. В рамках песен, наверное, ее можно как-то жанрово определять, но в целом – мы всегда старались очень сильно меняться. На «Катакомбе» мы впервые заиграли чуть ли не хаус, R&B и даунтемпо, но вряд ли мы возьмемся называть себя даунтемпо-группой.

— В паблике группы есть список ваших песен, которые вы не планируете исполнять. Какие песни в ближайшее время рискуют пополнить этот «реестр»?) И какие песни вам нравится играть больше всего?

— Да нет конкретного списка. Какие-то супер-старые песни мы исполняли всего пару раз, какие-то играли так часто, что они нам уже надоели. Иногда так бывает, что после выпуска новой пластинки мы на концертах понимаем, что песня вживую «не работает». Так, например, случилось с «Дивным новым миром» — я в нее очень верил, для меня это такой большой концертный рок-хит, я его всегда старался запихнуть в сет-лист. А потом понял, что она почему-то вживую разваливается на части и не качает. Оказывается, многие из ребят тоже так думали, но стеснялись мне сказать.
Конкретно у меня есть песни, которые мне максимально приятно и интересно играть вживую – и у всех ребят они разные. Для меня это, например, «Трубный бит» или «Последнее лето детства».

— Каждая группа относится к переменам в составе по-разному: «Limp Bizkit» не могут существовать без Уэса Борланда, а Тренту Резнору достаточно окружить себя любым количеством музыкантов, чтобы творить под знаком «Nine Inch Nails». Как «Дивизия» менялась с уходом старых и приходом новых музыкантов? Какая потеря (помимо солистки Яны) кажется самой невосполнимой и кого считаешь самым ценным новичком?

— Новичков у нас нет – все ребята играют в группе либо очень давно, либо уже несколько лет.Оценивать уровень «невосполнимости» странно – мы же не футбольная команда. Но, понятно, когда уходят ребята, которые с нами с самого начала, это особенно горько – всё-таки целая небольшая жизнь вместе.С точки зрения музыки – сейчас мы немножко подрастеряли плотности оркестрового звука – остался только саксофон. Но мы пытаемся добиться этого ощущения за счет синтезаторов (теперь их два). Сейчас нам как раз интересно делать более воздушный свободный звук – нет нужды стараться по максимуму использовать весь оркестр.

— Сколько всего человек побывало в вашем коллективе за все время? Продолжают ли они заниматься музыкой?

— Я недавно считал – больше двадцати. Есть даже те, с кем мы совсем потеряли связь. Но с большей частью ребят мы дружим и общаемся постоянно. У некоторых наших бывших участниц даже есть специальный чатик с названием «Старая гвардия» 😉 Что они там обсуждают – даже представить страшно. Музыкой занимаются не все, но многие.

— Что нового можно будет услышать на вашем очередном альбоме? Какие события повлияли на его создание?

— 8 новых песен, разных, экспериментальных и, как мне кажется, нескучных. Мы во многом перепридумали себя – этот импульс и стал главным источником вдохновения.

— Песня “Тостер” вышла в разгар митингов и Оккупай-Абая, из-за чего у нас теперь ассоциируется с оппозиционным оптимизмом того времени (закончившегося после Болотного дела). Это было совпадением или так было задумано?

— Я впервые слышу про такое сопоставление. Песня «Тостер» не имеет к этим событиям никакого отношения. Иначе выходит, что мы все домашние предметы на кухне у Путина. Я лично не чайник.

— Какая эпоха вам симпатичнее — «Пикника Афиши» или фестиваля «Боль»? Кто из молодых исполнителей вам симпатичен?

— Отличный вопрос. Концептуально вся эта история с «Болью» и вообще нынешней движухой дико крутая и живая. Но мы частью этого не стали, а поколение «Пикника Афиши» это наше поколение, наши ровесники – мы вместе играли и слушали друг-друга на фестивалях, со многими дружим и сейчас. Тогда была очень органична эта история про какую-то воображаемую внутреннюю Европу в центре Москвы, а сейчас она кажется и комичной, и трагичной – настолько атмосфера в городе стала другой. На нас, как на часть какой-то условной тусовки, это влияло, но как на музыкантов – не особенно.
Мы почти сразу перестали петь на английском, и все мои самые любимые русские группы всегда пели на русском. Я вот очень люблю группу «Pompeya», но та же «Петля Пристрастия» — моя большая настоящая старая любовь, вот кто на меня как на автора текстов действительно повлиял. Или Арсений Морозов и все его проекты – вот кто вообще всю эту современную русскую волну еще тогда придумал и до сих пор остается актуальным.
Лично я считаю себя в первую очередь частью поколения фестиваля «Пустые холмы». Это очень важные 4 года моей жизни. Этот фестиваль и люди вокруг него – самое потрясающее, что случалось со мной – оно меня перевернуло с ног на голову и сформировало. Я встретил там очень много любимых друзей, и если есть какое-то время, по которому я действительно скучаю и тоскую, то это 2008-2011 год на «Пустых холмах». Это важно и для Дивизии – мы, наверное, чуть ли не единственная группа, достаточно гармонично существовавшая тогда между «Пикником афиши» и «Пустыми холмами». И это до сих пор видно по нашей публике.Из более-менее свежих русских групп есть куча очень крутых.
Очень ценно, что со многими мы дружим. «Дайте танк», например – Дима Мосжухин лучший русский песенный поэт, фантастический чувак. «Спасибо» и «Со мною вот что» — тоже большие наши друзья и дикие крутаны. Очень нравится то, что делают «Хадн Дадн» и «Созвездие отрезок» — вторые так просто лучшая русская концертная группа сейчас. Моя отдельная боль – отсутствие актуальной русской афро-музыки, и в этом смысле большое утешение – наши друзья из Zava Matotra.

— Ситуация с вирусом вынудила музыкантов выступать в онлайне. Как относишься к такому формату?

— Мы все на самоизоляции в разных местах, еще даже не встречались. Так что мы не пробовали играть онлайн – судить точно не могу. Если и будем играть в этом формате, то как-то прямо по-серьезке – песни под укулеле в прямом эфире инстаграма это немножко не про нас. Хочется сделать круто.

— Большая часть современных рэперов по обе стороны океана считает нормальным выступать под плюсовую фонограмму. Как считаешь, это не унижает зрителя, пришедшего на концерт?

— Я думаю, весь вопрос в том, на что люди покупают билеты. Если им нужно потянуть за шнурки, стоя под сценой, любимого персонажа из инстаграма, то зачем им живая музыка? Они приходят немного за другим. Но, справедливости ради, очень многие фрешмены сейчас стараются выступать не просто без плюса, а еще и с живым бендом. Я видел на днях на Урганте группу «Френдзона» – они могли бы под карманную колонку выступать, но у них живая ритм-секция и немного комичная двенадцатиструнная бас-гитара. Это же значит, что люди, которые выходят на сцену под биты, запущенные с айфона, чувствуют сами, что это не качает, и хотят чего-то большего. Это круто!

— Привычная жизнь постепенно возвращается. Чего можешь пожелать слушателям, которые послушают ваш альбом и придут на ваш гиг?

— Мы очень хотели, просто мечтали, чтобы этот альбом вышел в первый день выхода на улицу. Он несовместим с сиденьем дома, он про этот город, про приключения, про боль, которую удалось пережить. Так что просто втыкайте наушники и вперед.А концерты нам пришлось перенести на осень – поэтому мы будем благодарны, если вы будете следить за нами в сети и не пропустите концерты.


Авторы:

Краснознамённая дивизия имени моей бабушки


Краснознамённая дивизия имени моей бабушки - Катакомба (2020)
Разработка и cопровождение - Выргород